Полная версия сайта

Последнее интервью Алексея Баталова: «Я не ожидал, что этот человек попытается меня обмануть»

За неделю до ухода из жизни актер дал интервью журналу «7Дней».

Алексей Баталов с Нонной Мордюковой в фильме «Возврата нет». 1973 г.

— А вы хорошо помните войну?

— Конечно, мне ведь тогда было уже 12 лет. Первые воздушные тревоги в Москве помню. Они вызывали ужас… Мы прятались в метро. Уезжать из Москвы сначала не хотели, потому что, во-первых, у мамы на руках младенец (моему младшему брату Боре полтора года, среднему, Мише, еще не исполнилось четырех). Во-вторых, сначала все говорили, что война закончится быстро и «наши победят». Но уехать пришлось. Началась эвакуация. И покатились мы в теплушках по городам: Свердловск, Уфа, Казань… 

Это странно, но именно в эти тяжелые недели, когда мы скитались, я вдруг стал сочинять стихи. Когда лежал на третьей полке в вагоне, вдруг пришло в голову: «Вагонная полка качает меня, / Грохочут колеса, дорогу кляня, / За темным окном, как на киноэкране, / Земля поворачивается в тумане»… Позже, после войны, Анна Ахматова стала одной из первых, кому мама показала тетрадь с моими поэтическими опытами. Анна Андреевна сказала: «Это — стихи». В ее устах это, наверное, была серьезная оценка.

Наконец, осели в маленьком городке Бугульма... Раньше слово «голод» мне не было знакомо, а тут оно отзывалось реальным неприятным ощущением, которое мы, мальчишки, старались «закурить». Ели всё, в том числе даже семена придорожной травы. Есть хотели всегда, но об этом упоминать было не принято.

— В Бугульме гордятся тем, что вы мальчишкой там были в эвакуации. Городской театр назвали вашим именем. Театр, у истоков которого стояла ваша мама Нина Ольшевская…

— Да, мое первое ощущение театра неразрывно связано с матерью. Это она из двухэтажного провинциального клуба создала место, куда шли все, где начало твориться волшебство. Сначала здесь просто провели пару выступлений для бойцов, уходящих на фронт. А потом стал создаваться настоящий театр — взяли для постановки пьесу, соорудили декорации, собрали труппу из эвакуированных актеров… Я стал помощником рабочего сцены, научился делать шумы, подавать реквизит, открывать и закрывать занавес. Бывало, что от голода артисты падали в обморок прямо на сцене, что произошло однажды с мамой. Я испугался, а ее коллеги, бросившиеся на помощь, шептали мне: «Занавес! Закрывай занавес!»… С тех пор прошло уже больше 70 лет, а театр этот существует до сих пор. И сейчас это Театр имени Алексея Баталова, хотя я был против — нужно было присвоить ему имя моей матери.

— Какой показалась вам Москва, когда вы вернулись из эвакуации?

— Первое, что бросалось в глаза, — это разрушенные бомбежками дома, инвалиды, толпы людей, которые либо стоят в очередях за хлебом, либо просят милостыню. Примета войны — человек с оружием на улице. А у нас, мальчишек, в карманах завелись патроны, которые мы, бегая на железную дорогу, клали на рельсы. Такие были опасные развлечения… Патроны можно было найти даже во дворе. Случались увечья, но в детстве страха не было. Я, например, знал, где лежит пистолет отчима, который остался у него после войны. Ардов его прятал в ящик стола, но когда никого не было, я тайком заходил с товарищами в кабинет и показывал «игрушку». Мне нравилось позировать с пистолетом, я принимал эффектные позы, и давно разобрал и собрал его сто раз, и знал, как заряжать патроны. Это чуть не стало однажды причиной беды. 

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или