Полная версия сайта

Макс Фрай «Отдай мое сердце»

Новая история про сэра Макса, его друзей и врагов - для всех ценителей вселенной Ехо!

Он говорил без тени улыбки, но я все равно слышал, как он смеется — не ушами слышал, а как бы всем телом сразу. Или даже воздухом вокруг него. Отличная штука этот беззвучный, но явственно льющийся смех. Иметь дело с могущественными колдунами вообще одно удовольствие — пока у них хорошее настроение. Зато когда скверное, хоть на край света от них беги. И от себя, пережившего этот лютый ужас, заодно.

— Ну и чего мы тут расселись? — вдруг спросил белолицый.

На этот раз только одним, высоким голосом и таким возмущенным тоном, словно мы сидели на полу уже часа полтора, причем исключительно по моей прихоти. Я рта не успел открыть, а он вскочил и заодно поднял меня — не протянул руку, вроде бы даже не прикоснулся, а просто увлек за собой, подхватил, как ветер бумажный лист. Я, кажется, и шагу не сделал, а мы уже каким-то образом очутились в кабинете Джуффина, причем я сидел на подоконнике, а белолицый — прямо на полу, у ног леди Сотофы Ханемер, удобно расположившейся в кресле.

 — Ого, какая у нас гостья! — обрадовался я. — Если это и есть обещанная вечеринка, то лично для меня она уже удалась.

— Ты пока даже не представляешь, насколько она удалась, — ухмыльнулся Джуффин.

А буривух Куруш не сказал ни слова. Даже не спросил, почему я явился без угощения. Он, нахохлившись, сидел на шкафу под самым потолком — если не знать, что он тут есть, пожалуй, и не заметишь — и делал вид, будто спит. Но на самом деле, понятно, работал. В смысле добросовестно запоминал все, что здесь говорится. Бедная его голова.

— Я бы предпочла пригласить всех вас к себе в беседку, — улыбнулась мне леди Сотофа. — Приятно принимать гостей на своей территории; да и грех сидеть взаперти в такое прекрасное утро. Но ничего не поделаешь, Мастер Гэйшери не любит Иафах.

— Не люблю? — внезапно взвился белолицый и стукнул кулаком по полу так, что зазвенели оконные стекла. — Да я ненавижу это место! Не преуменьшайте силу моих чувств.

— Ладно, — кивнула леди Сотофа. И, снова обернувшись ко мне, сказала без тени улыбки: — Извини, я невольно ввела тебя в заблуждение в вопросе исключительной важности. Мастер Гэйшери ненавидит Иафах.

— Ненавидит так люто, что наотрез отказывается стирать его с лица земли, — добавил Джуффин.— Потому что просто уничтожить — слишком мало для выражения столь сильного чувства. А значит, не стоит возни.

 Все трое мололи чушь, сохраняя полную серьезность. Однако меня не проведешь: я знал, что они сейчас хохочут. Безмолвно, но от души. И от нее же наслаждаются моим замешательством. Что по-человечески понятно. Говорят, когда я сбит с толку, выгляжу довольно смешно.

— Вы оперу любите? — спросил я.

Белолицый меня, кажется, вовсе не услышал. Зато Джуффин с Сотофой удивленно переглянулись — что это с ним? Какая может быть опера с утра пораньше? Рехнулся совсем? С чего вдруг? Будем считать, один-один. Не дождавшись ответа, я продолжил:

 — Лично я не особо. Правда, однажды видел постановку старинной оперы, времен чуть ли не Халлы Махуна Мохнатого, и это было настолько ужасно, что уже почти хорошо. Но современная угуландская опера — развлечение совершенно не в моем вкусе. Однако некоторые неоспоримые достоинства у нее все-таки есть. Например, перед началом представления всем зрителям раздают либретто, где кратко и внятно пересказывается сюжет. Это облегчает понимание происходящего. Сразу становится ясно, что толстяк в красных штанах с воплями бегает по сцене не потому, что внезапно сошел с ума, а просто исполняет роль Ульвиара Безликого в один из самых трагических моментов жизни великого завоевателя. И полураздетые дамы висят под потолком не потому, что полные идиотки, а согласно авторскому замыслу, изображают боевой полет его разъяренных дочерей. Не то чтобы понимание делало зрелище более увлекательным, но по крайней мере, не нужно сидеть и думать, кто тут худший дурак — ты сам или певцы. Все молодцы, все на своем месте, у каждого своя роль. Я это к тому, что вот прямо сейчас мне мучительно не хватает либретто. Так что если хотите аплодисментов, будьте любезны, введите меня в контекст.

— Красиво излагаешь, — одобрительно заметил Джуффин. — В награду за это открою тебе самую смешную часть так называемого контекста: у нас в гостях, можно сказать, овеществившееся ругательство. Самый настоящий Темный Магистр. Так когда-то в незапамятные времена называли магов, принадлежащих Темной Стороне. Вернее, они сами так себя называли. А остальные внимали им, открыв рты.

— Мы просто так шутим, — объяснил белолицый. — Дразним друг друга. По-моему, «Темные Магистры» звучит очень смешно. А что вы теперь так ругаетесь — это просто прекрасно. Именно о такой славе я всегда мечтал.

— Мастер Гэйшери Мара — один из старших Древних, — сказала мне леди Сотофа. — Вот тебе и все «либретто», сэр Макс.

 — Это как раз то немногое, что я уже понял. Собственно, Мастер Гэйшери Мара сам проговорился насчет восьмисот тысяч лет.

— Вы должны звать меня просто по имени, — строго сказал белолицый.— «Мастер» — официальное обращение. А вы не пришли ко мне с просьбой о помощи. И к счастью, не мой ученик. Я говорю «к счастью» не для того, чтобы вас обидеть. Просто подозреваю, что с вами я бы не справился. А не справляться я ненавижу больше всего на свете. Так бы всех и поубивал!

 Он снова стукнул кулаком по полу и рассмеялся — на этот раз вслух. Я тоже невольно улыбнулся. Все-таки он был невероятно обаятельный, несмотря на жуткую белую рожу и театральный шрам.

— А вы просто так к нам пришли? — спросил я его. — Из любопытства? Посмотреть, что в итоге стало с Миром много тысячелетий спустя? Или у вас что-то случилось?

Мой невинный вопрос так возмутил белолицего, что тот даже смеяться перестал.

— У нас что-то случилось? — переспросил он. И повторил, почти перейдя на крик: — У нас случилось?! Вы с белого бонхи в болото рухнули? Случилось — у вас!

— Мастер Гэйшери любезно пересек Мост Времени, чтобы своими глазами взглянуть на Кенлех, — объяснила мне леди Сотофа.

— И теперь мы ее ждем?

— Да никого мы не ждем. Мастер Гэйшери ее уже видел. Поглядел издалека на спящую, этого достаточно. Заодно осмотрел всех остальных этих ваших — подследственных? подозреваемых? осужденных? Не знаю, каков в точности их юридический статус...  

— Теперь уже понятно какой, — усмехнулся Джуф- фин. — Невинные жертвы, без пяти минут оправданные Королевским судом за преступления, совершенные в результате насильственного магического влияния на их разум и волю.

 — В результате моего Благословения, — вставил наш Темный Магистр. Он выглядел ужасно довольным собой.

— Преступления под влиянием Благословения — это натурально новая эра в истории криминалистики, — одобрительно сказал я.

 — До сих пор как-то обходились проклятиями, скучный у нас народ. Но если вы думаете, будто я хоть что-то понимаю...

— Конечно, не думаем, — заверил меня Гэйшери.

— Просто лично мне пока абсолютно все равно, понимаете вы или нет. А ваши коллеги пусть сами выкручиваются. С удовольствием послушаю, как они будут вам все объяснять. Может, тоже хоть что-нибудь пойму. Например, с какой стати они вообще подняли переполох.

 — Мастер Гэйшери создал... — начал было Джуф- фин, но белолицый его перебил: — Не «создал», а просто выклянчил у Темной Стороны. Как и все остальные свои приемы, от которых есть хоть какая-то польза. Какой прок от магии, придуманной людьми?! Джуффин невозмутимо кивнул и продолжил:

— Мастер Гэйшери выклянчил у Темной Стороны и первым применил на практике магический прием, известный его современникам под названием «Благословение Гэйшери». Я сам узнал о нем только сегодня, прежде никто, включая самого Мастера, ни о чем подобном мне не рассказывал. И вроде бы ни в одном из дошедших до нас письменных источников никаких упоминаний о Благословении Гэйшери нет. Но леди Сотофа, как я теперь понимаю, все-таки была в курсе. По крайней мере, сразу сообразила, к кому обращаться за помощью.

— На самом деле я тоже впервые слышу об этом Благословении, — призналась леди Сотофа. — Просто удачно совпало. Я соскучилась по Мастеру Гэйшери. И воспользовалась твоей просьбой, как предлогом с ним повидаться и попросить со...

— Вот это самое ужасное во всех вас! — воскликнул Гэйшери, поочередно срываясь то на басовитый рык, то на негодующий визг. — Почему я ненавижу — так и знайте, не-на-ви-жу! — связываться с родившимися в вашу эпоху: для того, чтобы повидаться со старым другом, вам недостаточно просто соскучиться. Вам нужен, мать вашу через три тысячи гаснущих звезд, какой-то сраный предлог!

Сотофа и Джуффин слушали его брань без тени обиды. Я бы сказал, с умилением. Даже с нежностью, словно он был буривухом. Того гляди, Курушевы орехи ему отдадут.

— Нет, ну правда, это же нелепо, — неожиданно спокойно добавил Гэйшери. — Взрослые люди, сознательно посвятившие себя высшей магии, и при этом деловитые и расчетливые, как купцы. Никуда не годится! Маг должен слушать свое сердце, и только сердце. Это у дурака главное — голова.

 — Однако вы тоже довольно долго нас не навещали, — заметил Джуффин. — И — разумеется, это просто случайное совпадение — пропали из виду сразу после того, как мы благополучно завершили некоторые общие дела.

— Ну вы сравнили! — возмутился Гэйшери. — Я — совсем другое дело. Я же... Я действительно очень, просто очень, вы даже не представляете насколько занятой человек!

 — И правда, совсем другое дело, — согласился Джуффин. А леди Сотофа тихонько, как школьница, прыснула в кулачок. Только я рассмеялся в голос, как невос-питанное хамло. Впрочем, ко мне тут же присоединился сам Гэйшери. Он каким-то образом вдруг оказался рядом, на подоконнике и заговорщически пихнул меня локтем в бок.

 — Когда я веду себя, как полный придурок, меня надо очень внимательно слушать, — шепнул он. — Потому что именно в эти моменты я говорю дельные вещи. А в остальное время — что на язык подвернется, как и вы все. Так что про сердце запомните. Слушайте только его. И никому не давайте сбить себя с толку. Даже этим двоим. Они все-таки слишком умные. Я бы сказал, возмутительно умные! Впрочем, сам знаю, что иначе нельзя. В ваши нелепые времена простодушные редко доживают даже до совершеннолетия. Я бы сам небось не дожил.

— Времена изменились, — заметил я. — И продолжают меняться — вот прямо сейчас. Так что теперь наверное будут... будем доживать.

 — Не примазывайтесь! — звонко рассмеялся Гэйшери. И добавил уже серьезно: — Вы, к сожалению, совсем не простодушны. Просто пока довольно неопытны, это разные вещи. А жаль!

Он еще больше искривил свой и без того перекошенный рот, не то от досады, не то просто дразнился. И вдруг исчез. Вернее, оказалось, что он уже сидит не на моем подоконнике, а на подлокотнике кресла Джуффина. И что-то шепчет ему на ухо. А у шефа Тайного Сыска при этом настолько озадаченный вид, что я, пожалуй, и не припомню, видел ли его таким хоть когда- нибудь.

Однако у меня в этом деле был свой интерес. Буйный Темный Магистр с ужасным лицом и двумя голосами, озадаченный Джуффин, притихшая леди Сотофа — все это прекрасно и поучительно. Однако если уж эти красавцы подняли меня до рассвета, чтобы я посмотрел, как они развлекаются, пусть платят за ущерб, нанесенный моей хрупкой психике. Подробные объяснения плюс три кружки камры — мой обычный тариф. Но ни одного кувшина с камрой в обозримом пространстве не обнаружилось. Стол Джуффина, обычно уставленный посудой из «Обжоры Бунбы», сейчас был девственно чист. Видимо, наш гость ненавидит горячие напитки примерно с такой же страстью, как Иафах.

— Такое предложение, — сказал я. — Я не буду ныть, что никто не угощает меня камрой, а смиренно добуду себе из Щели между Мирами горькую черную пакость, которую вы даже нюхать не можете, и, не поморщившись, выпью ее у вас на глазах. А за это вы мне скажете человеческими словами, что за Благословение такое, почему от него становятся нелепыми хулиганами, и какого лешего сэр Гэйшери осчастливил несколько дюжин наших современников. И почему не кого-то, а именно их?

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или