Полная версия сайта

Эксклюзив 7days.ru: отрывок из новой книги Хан Гана «Вегетарианка»

В издательстве «АСТ» выходит роман лауреата Международной Букеровской премии 2016 года

«Пока жена не стала вегетарианкой, мне и в голову не приходило, что она какая-то особенная. Если говорить начистоту, при первой встрече я не нашел в ней ничего привлекательного. Не высокого и не маленького роста, не длинная и не короткая стрижка, желтоватого оттенка сухая кожа, обычные глаза, немного выступающие скулы, одежда блеклых тонов — словно страх выразить свою индивидуальность мешал ей выбрать яркие цвета. Она подошла ко мне, ожидавшему ее за столиком в кафе, в черных туфлях самой простой модели. Подошла не быстрой и не медленной, не смелой и не тихой походкой. В ней не было изюминки, однако и особые недостатки не бросались в глаза, и поэтому она стала моей женой.

До того раннего февральского утра, когда я увидел жену, стоящую на кухне в ночной сорочке, мне трудно было даже вообразить, что наша жизнь может хоть как-то измениться.»

Роман «Вегетарианка» — одно из самых ярких мировых литературных событий последних лет. Объявляя писательницу из Южной Кореи Хан Ган лауреатом Букеровской премии, председатель жюри Бойд Тонкин отметил, что «эта лаконичная, изящная и тревожная книга надолго задержится в умах…и в снах своих читателей».

«Вегетарианка» - роман о болезненных, но неизбежных метаморфозах души, семейном насилии и покорности судьбе, о бунте и попытке выжить в череде одинаково бесперспективных дней длиною в жизнь. В одном из интервью автор призналась, что «написала о человеке, который не хотел быть человеком в этом мире». Эта яркая, необычная, завораживающе красивая история «не отпускает» читателя, заставляя его вновь и вновь обдумывать прочитанное.

Героини книги Хан Ган, Ёнхе и ее старшая сестра, ведут спокойную размеренную жизнь, они счастливы в браке и стараются окружить своих мужей заботой. Но однажды Ёнхе начинает видеть ночные кошмары: они будоражат ее ум, пугают своей жестокостью. Решив, что все дело в мясной пище, девушка становится вегетарианкой, а это приводит к неразрешимому конфликту в ее семье. Скандал на семейном обеде, когда отец попробовал силой заставить Енхе съесть кусочек мяса, становится точкой невозврата. Семейные связи рушатся, а Енхе постепенно погружается в свой, изолированный от других мир. Только сестра пытается помочь девушке, но будут ли ее попытки успешными?

«Роман показывает столкновение огромной страсти и холодного отчуждения, тех желаний, которые подпитываешь, и тех, которые отрицаешь. Ожесточенность внутреннего мира персонажей сочетается с внешней невозмутимостью, сводящей с ума. Эти внутренние страсти непременно выйдут из-под контроля, и ничем хорошим это не кончится» The Guardian

Впервые в России в переводе с корейского (переводчик Ли Сан Юн) роман «Вегетарианка» выходит в конце ноября 2017 года.

Представляем вам эксклюзивный отрывок из книги Хан Гана «Вегетарианка»

— Не знаю. Просто так выходит. Вставлю такой полет, и на душе становится легче. 

А затем наступило привычное молчание.

 Видела ли она когда-нибудь истинную сущность мужа, погруженного в молчание, в кото- рое, как ей казалось, проникнуть невозможно? «Может быть, он покажет эту сущность в своих работах?» Случалось, к ней приходили и такие мысли. Он создавал видеоарт, короткие филь- мы — около двух минут и длинные — до часа, и выставлял их на суд зрителей. Откровенно говоря, до встречи с ним она жила, даже не по- дозревая, что существует такой вид искусства. Она очень старалась, но не могла понять зало- женный в его произведения смысл. 

В памяти встает тот день, почти вечер, когда они впервые увидели друг друга. Худой, как стебелек проса, с отросшей за несколько дней щетиной на лице, он вошел в ее магазинчик с тяжелой, даже на взгляд, сумкой для видеокамеры. Рассматривая лосьоны после бритья, оперся локтями о стеклянный стенд, и она заметила, что от усталости он с трудом держится на ногах. Ей показалось, что стенд может упасть вместе с Вегетарианка 229 ним. Она приветливо обратилась к нему с во- просом: «Вы обедали?» Для нее, почти не имевшей опыта в любовных делах, такая смелость была почти чудом. Он как будто немного уди- вился, но словно у него не осталось сил даже на то, чтобы выразить удивление, просто перевел утомленный взгляд на ее лицо. То, что она за- крыла магазин, вышла и разделила с ним поздний обед — конечно, и блюда выбирала она, — все это случилось из-за того, что он показался ей совсем беззащитным, неухоженным, и это чувство заставило ее забыть обо всех барьерах, установленных между мужчиной и женщиной. 

С того самого дня она хотела только одного — своими силами устроить ему такую жизнь, чтобы он мог отдыхать. Однако, несмотря на ее искреннюю заботу, стремление оградить его от всех проблем, он и после женитьбы по-прежнему выглядел уставшим. Всегда занятый работой, в редкие часы, когда находился дома, он казался постояльцем гостиницы, замкнутым и холодным. А когда что-то не получалось, его молчание растягивалось, как резина, и становилось тяжелым, как скала. 

Не прошло много времени, как она поняла: возможно, человек, которому она горячо желала обеспечить отдых, не он, а она сама. Или, возможно, просто увидела — оглядываясь на себя, в восемнадцать лет девчонкой покинувшую родительский дом и без чьей-либо помощи устроившую себе жизнь в столице, — что его постоянная усталость отразилась на ней самой. 

У нее не было твердой уверенности ни в своей любви к нему, ни в его — к ней. Он оказался совсем неприспособленным к обычной семейной жизни, поэтому время от времени она чувствовала, что он во всем полагается на нее. Будучи по натуре прямым настолько, что производил впечатление бесхитростного чело- века, он никогда, кто бы перед ним ни оказался, не мог льстить или что-либо преувеличивать. Но к ней всегда относился по-доброму, ни разу не сказал ничего плохого и порой смотрел на нее с большим уважением. Еще до женитьбы он признался:

— Я недостоин тебя. Твоя доброта, твое спокойствие, самообладание, твое отношение к жизни, в котором нет ничего неестественного... Все это производит на меня такое сильное впечатление. 

Эти слова хоть немного, но все-таки были искренними, поэтому прозвучали для нее прав- Вегетарианка диво, однако не означали ли они, что у него нет к ней никаких чувств, похожих на любовь? 

Очевидно, по-настоящему он любил только снятые им образы или образы, которые собирался снять. После женитьбы, впервые сходив на показ его фильма, она была поражена увиденным, потому что не могла поверить, что этот мужчина, который выглядел таким не- устойчивым, что, казалось, вот-вот упадет, исходил со своей камерой столько разных мест. Она с трудом представляла себе, как ему удавалось получить разрешение на съемку в таких местах, где требовались быстрая реакция, смелость, настойчивость и бесконечное терпение. Другими словами, ей не верилось, что в его чувствах может быть столько огня. Между его наполненными страстью произведениями и образом жизни, который напоминал существование рыбы, заточенной в аквариуме, проходила четкая грань, и она не понимала, как в нем одном уживаются два совершенно разных человека. 

Только раз ей удалось увидеть дома блеск в его глазах. Чиу уже исполнился годик, и ребенок начал потихоньку ходить. Вынув камеру, ее муж начал снимать сына, шагающего на неуверенных ножках посреди гостиной, освещенной солнцем. И как Чиу бросается ей в объятия, и как она целует его в макушку, тоже снял. Его глаза светились доселе неизвестным ей жизнелюбием, когда он говорил:

— Может, вставить анимацию, как у Миядзаки, чтобы с каждым шагом Чиу распускались цветы? Или нет, лучше, если за ним будет взлетать рой бабочек. А в этом случае фильм получится хороший, если снять его на лужайке.

Он научил ее включать видеокамеру и, показывая только что отснятые кадры первых шагов сына, с воодушевлением сказал:

— Ребенка надо одеть в белое, и ты тоже должна быть в белом. Нет, не то. Не знаю, может, наоборот, будет лучше смотреться поношенная одежда? Да, это лучше. Прогулка бедной матери с сыном, и при каждом несмелом шаге ребенка из-под его ног, как чудо, вылетают яркие бабочки... 

Однако на лужайку они не пошли. Вскоре Чиу подрос, и при ходьбе ножки его больше не заплетались. Фильм, в котором вслед за ребенком порхают бабочки, остался лишь в ее воображении. 

С какого-то времени он стал уставать еще больше. Все время торчал в студии, порой не ночевал дома, для него перестали существовать выходные и праздники, однако по нему не бы- ло видно, что он завершает новую работу. Его кроссовки покрывались слоем пыли от беско- нечных блужданий по улицам, но все продол- жалось, как прежде. Случалось, проснувшись на рассвете, она входила в темную ванную и вздрагивала от испуга. Вернувшись домой не- известно когда, он в одежде ложился в ванну и засыпал, свернувшись калачиком. 

— А у нас есть папа? 

Этот вопрос ребенок иногда задавал после его ухода из семьи. Впрочем, когда они жили вместе, он каждое утро спрашивал тоже самое.

— Нет. Она отвечала коротко. 

А про себя добавляла: «Никого нет. Есть только ты и я. До каких пор так будет продолжаться?»

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или