Маш Милаш — актриса, певица и блогер с многомиллионной аудиторией в соцсетях. Сначала ее узнали по искренним блогам и ироничным рилсам, которые сделали ее заметной и собрали подписчиков. Мария также ярко заявляет о себе в музыке: девушка выпускает синглы под псевдонимом MILASH. В декабре она порадовала поклонников атмосферным фитом с Дмитрием Маликовым «Зимняя песня», а совсем недавно, 14 февраля, треком «Просто так» — ироничным манифестом больших амбиций без чувства вины. Первая большая роль Марии состоялась в сериале «Москва слезам не верит. Все только начинается», где она сыграла одну из главных ролей, — именно там зрители увидели ее с новой стороны: уже не только как популярного блогера, но и как актрису.
— Мария, за последние два года ваша популярность выросла буквально в геометрической прогрессии. Сегодня у вас более пяти миллионов подписчиков, вас узнают на улице, вами восхищаются, вы — один из самых ярких молодых блогеров страны. В какой момент сами поняли, что это работает? С чего все началось?
— Если честно, началось очень давно: я снимала с детства, мне это нравилось. Но ощутимые результаты появились, когда стала делать это стабильно, без поблажек себе, без «сегодня грустно» и «не хочется». И вот реальные большие успехи начались примерно три года назад, когда я поняла, что регулярность решает все.
Первая слава пришла еще в 18—19 лет: я снимала влог о своей жизни, и ролики довольно быстро стали собирать сотни тысяч просмотров. Люди начали узнавать меня на улице — не так массово, как сейчас, но узнавали. Проблема в том, что я тогда не понимала масштаба. У меня были свои «единицы измерения»: если ты известный, то с тобой должен дружить, условно, Филипп Киркоров или Сергей Лазарев. Если этого нет, значит, ты недостаточно крутой. Очень черно-белое мышление.
При этом я все делала сама: придумывала, снимала, монтировала. Помню, лет восемь назад как-то шел аномальный снегопад. Я придумала мини-бизнес: чистила машины от снега и оставляла записку: если понравилось, можно отблагодарить, вот номер карты. Ролик набрал около трехсот тысяч просмотров. А через месяц в новостях показывают, как люди в других городах делают то же самое. И никто не говорит, что это придумала Маша. Таких историй было много — когда идея расходится, но авторство остается без имени. В какой-то момент от усталости и отсутствия признания просто выгорела. Я была ранимая, неуверенная, хотя внешне веселая. Но внутри было ощущение, что меня никто не видит.
Потом начались тусовки, новые компании, появилось много советчиков. Кто-то говорил: «Да расслабься, ты уже звезда», и я сбивалась с регулярности. Сейчас понимаю: если бы рядом оказался человек с похожим или большим опытом, который сказал бы: «Маш, все круто, просто продолжай», — возможно, сложилось бы быстрее. Другие, наоборот, пытались меня перекроить: «Ты все делаешь неправильно, тебе нужно краситься по-другому». А у меня тогда был очень своеобразный стиль, и я вообще мало понимала в уходе и косметике. Параллельно строила совсем другие планы: окончить институт, стать хореографом. А блог, если получится, стал бы приятным бонусом.
— В мечтах было стать балетмейстером?
— Да. Я окончила школу экстерном в 16 лет и сразу поступила в институт: училась на балетмейстера в театральном вузе. Первая волна популярности пришлась как раз на начало учебы. Но институт стал для меня сложным этапом. В творческой среде странный парадокс: если у тебя есть жизнь вне вуза, это воспринимается как вызов. Однокурсники и некоторые преподаватели знали про блог и реагировали неприятно: «О, звезда пришла». Формально — шутка, по факту — давление.
Я пыталась быть хорошей для всех, не понимала, откуда эта колкость, и воспринимала ее как «меня не любят». Самое болезненное было в другом: в лицо — похвала, за спиной — насмешки, и ты все слышишь. Это тяжело.
— Педагоги правда были настроены против?
— Было ощущение предвзятости. Меня даже оставили на второй год. История получилась неприятная, с пересдачами и переносами: я ездила сдавать экзамены, а мне снова и снова говорили: «Не сегодня». В итоге институт полностью отбил у меня желание танцевать, хотя я занималась балетом с трех с половиной лет — это была вся моя жизнь.
В какой-то момент даже думала: стану популярной и скажу, что не нужно там учиться. Сейчас, конечно, я спокойнее к этому отношусь. Все, что было, — просто опыт.
— В одном интервью вы сказали, что в детстве мечтали стать актрисой. Почему не пошли на актерский курс?
— Мне было страшно. Я очень боялась услышать «нет». Балет был территорией, где я точно знала: у меня получится. Пошла по пути наименьшего сопротивления. И все равно жизнь привела меня к актерству — через блог, через музыку, через экран. Ирония в том, что, возможно, если бы я тогда пошла на актерский факультет, не было бы ни блога, ни этих пяти миллионов: я бы просто ходила по кастингам.
— Получается, вы окончили институт и сразу ушли в блогинг?
— Я вообще работаю с 14 лет, уже тогда преподавала хореографию. После института еще какое-то время занималась с детьми, но параллельно продолжала снимать. И в какой-то момент блог начал приносить деньги — сначала небольшие, но заметные.
— Помните свой первый гонорар?
— Конечно! Я купила камеру. Это было невероятное ощущение. До того снимала на фотоаппарат, монтировала вообще на компьютере подруги во дворе дома. А тут — камера. И поездка в Барселону. Я сама купила билеты и поехала одна, мне было лет двадцать. Почувствовала себя самостоятельной и взрослой.
— Тогда вы окончательно поняли, что блогинг — это ваше?
— Я поняла, что это идеальная площадка для всего, что умею. Не узкая профессия, где ты заперт в одной роли. Там можно показывать все: юмор, музыку, мысли, актерство. У меня уже тогда было сильное желание писать песни, но уверенности все равно не хватало. Я долго жила с ощущением, что другие знают лучше, как мне правильно. Продюсеры, советчики — все объясняли, что нужно делать «по правилам». И очень много времени ушло на простое осознание: почему я вообще решила, будто кто-то лучше знает, что для меня хорошо? Только потому, что говорят громче?
— Когда появилась команда?
— Перелом произошел около четырех лет назад. Я поняла, что не справляюсь одна — ни финансово, ни эмоционально. Меня обманывали, я выгорала. Мы с братом Димой сели и честно поговорили: у него было понимание процессов, у меня — творческая часть. Объединились, все обсудили и закрепили официально: пусть брат и сестра, но правила есть правила. Дима ведет организацию, я — творчество. Сейчас мы суперкоманда.
Тогда же я начала стримить на «Твитче» (онлайн-платформа для трансляции видеоконтента в режиме реального времени). Там меня никто не знал, не было людей, перед которыми надо держать лицо, и я перестала играть в «леди». Выходила как есть: в толстовке, без макияжа. Я как будто впервые разрешила себе быть собой и просто делать то, что нравится мне. Зрителям это понравилось: шутки, истории, приключения. Они увидели меня такой, какой я была на самом деле, а не просто красивой девочкой из интернета. Это сработало.
Мы начали стримить каждый день. Я выходила во двор, разговаривала с собачниками, придумывала образы: учительница математики, гламурная Кристина VIP в розовой шубе и леопарде. Люди верили в них, и мы вместе веселились. Это стало нашей общей игрой.
— В этот момент уже появились деньги?
— Да, и это было для меня почти шоком. Потому что внешне я всегда старалась держать образ крутой и независимой, а внутри все было совсем иначе. У меня была кредитная карта в минус 300 тысяч. Даже когда я что-то зарабатывала, она просто «подтягивалась» до минус двухсот, но в плюс практически никогда не выходила.
А на «Твитче» я впервые почувствовала реальную опору: люди поддерживали, донатили, просили не останавливаться. Я начала закрывать долги, помогла маме с кредитом на машину. И однажды поймала себя на мысли: «Ого... я в прибыли». Это очень сильное чувство, когда ты перестаешь делать вид, что все хорошо, и действительно начинаешь выравниваться.
— А дальше — взрывной рост?
— Да. После «Твитча» я стала выкладывать нарезки в другие соцсети, пробовать разные форматы, адаптировать под площадки — и все полетело. Самое ироничное, что это случилось в момент, когда у многих аудитория сокращалась из-за блокировок, ограничений, VPN, а у меня пошел рост. Видимо, людям нужна была честная, смешная энергия без глянца.
Мы с братом буквально скринили цифры каждый день. Сидели и гадали: «Ну, наверное, завтра будет 130 тысяч». А на следующий день — 140, к вечеру — 200. Это было что-то из ряда вон выходящее.
Плюс мне тогда заблокировали старый аккаунт, который вела много лет. Думала: все, столько времени коту под хвост. Но именно в этот момент я начала заново и нашла настоящую аудиторию — тех, кто увидел во мне не просто «девочку с макияжем», а творческого человека. Дальше уже все стало складываться, и я точно поняла: когда ты перестаешь играть и начинаешь быть собой, люди это чувствуют.
— Вы отмечали первый миллион подписчиков?
— Конечно. И я тогда решила сделать что-то символическое — не ради статуса, а чтобы зафиксировать: я смогла. Купила себе браслет Van Cleef & Arpels. Было страшно — он дорогой, но я захотела. Тогда работала с психологом, и она сказала: «Давай заякорим состояние уверенности. Теперь, когда смотришь на браслет, ты вспоминаешь: «Я крутая, я этого добилась». Помню свое первое интервью у Эльдара Джарахова: есть кадр, где он меня о чем-то спрашивает, а я машинально смотрю на браслет и только потом начинаю отвечать. Как будто собираюсь, вспоминаю себя в этом состоянии.
С тех пор, кажется, так и делаю: когда случается что-то важное, я дарю себе подарок «за крутое».
— После выхода сериала «Москва слезам не верит. Все только начинается» аудитория выросла?
— В цифрах не так заметно, но появилось много людей, которые знают меня именно как актрису. Подходят и говорят: «Я смотрел сериал, вы невероятная». И это очень интересно: есть те, кто даже не в курсе, что все началось с блога.
— Вы ведь попали в громкий проект сразу на большую роль — без серьезного опыта в кино. Как это произошло?
— Очень неожиданно. Пришло письмо на почту с приглашением на пробы, внутри было написано, что это проект Жоры Крыжовникова. Мы сначала даже не до конца осознали масштаб, а потом поняли: идти нужно обязательно. Я получила текст, начала учить, но иллюзий не строила: думала, что просто схожу на пробы.
— Через какие каналы команда вышла на вас?
— Никаких агентств и портфолио у меня не было. Меня увидели в интернете: кто-то из команды показал мои видео, и решили позвать.
— На пробах волновались?
— Я уже бывала на кастингах и хорошо помню это чувство: длинные очереди, напряжение, какая-то лишняя суета. Поэтому решила так: раз в видео у меня хулиганский стиль, значит, и на пробы пойду без пафоса — спокойно, по-честному. Брат только попросил: «Голову помой, пожалуйста». Я собрала волосы в пучок, надела новую розовую толстовку и пришла. И сразу почувствовала: это совсем другие пробы.
Меня встретила Ольга Долматовская, и мы почти час просто разговаривали. Сейчас понимаю: она очень деликатно проверяла, насколько я совпадаю с ролью — через личные истории, реакции, темперамент. А тогда я просто отвечала как есть. Вышла оттуда в полном восторге, шла пешком и звонила брату: «Это было очень круто. Вряд ли утвердят, но это было круто».
Второе приглашение на пробы стало для меня настоящим сюрпризом. Помню, как подумала: «Ничего себе, зовут снова». Обычно ты сходил один раз — и тишина. А тут вдруг второй, потом третий круг.
Точного «да» долго не было. Все как будто складывалось в нужную сторону: по интонациям, по реакции команды мы чувствовали, что все идет хорошо. Но никто прямо не говорил: «Вы утверждены».
А потом вдруг звонок. Помню, у меня тряслись руки.
— Маша, не возникало мысли: «Меня утвердили, а вдруг я не справлюсь»? Все-таки одна из главных ролей, вы почти все время в кадре...
— Нет. Ни секунды, потому что я очень доверяла режиссерам. Они большие профессионалы в индустрии, которые всегда знают, что делают. Если меня выбрали, значит, я им нужна именно такой. Доверие полностью убрало страх.
— Быстро нашли общий язык с коллегами?
— Очень быстро, буквально с первой смены. Девчонки включали меня в процесс, помогали, подсказывали. Ближе всего я подружилась с Тиной Стойилкович. Она родом из Сербии, очень открытая и добрая. Тина сказала мне: «Ты сербка по менталитету. Буду с тобой дружить». Так и вышло. Мы до сих пор общаемся.
— Помните премьерный показ? Момент, когда увидели себя на большом экране?
— Да. Это было мощно. Я сидела в «Октябре», рядом Тина и Дима, и вдруг зал начал реагировать на мои реплики — смеяться, аплодировать. До этого ты получаешь фидбэк лайками и комментариями, а тут — живой зал. Это другое измерение.
— И какие были впечатления?
— Я ужасно стеснялась. У меня было странное, двоякое чувство: вроде прикольно, а вроде — «ой». Как будто смотришь на себя со стороны и не до конца осознаешь, что это ты. Я не понимала, как реагировать.
Потом в зале включили свет, люди начали вставать, выходить, актеры проходили мимо, и все мне улыбались. Марина Александрова сказала очень теплые слова: «Ты такая молодец, даже не понимаешь, какая ты молодец». А Сергей Бурунов произнес: «Браво!» Для меня это было самым сильным моментом вечера.
— Вы для себя уже решили: актерство — это всерьез и надолго?
— Конечно. В один съемочный день ко мне подошел Андрей Николаевич (Жора Крыжовников. — Прим. ред.) и сказал: «После проекта будет много предложений — выбирай сердцем». Я это запомнила. И сейчас, когда предложений действительно стало больше, выбираю щепетильнее. Если читаю сценарий и меня не «торкает» герой, даже на пробы не иду. Я не хочу делать наполовину. Мне нужно на двести процентов, потому что для меня это в первую очередь творчество.
— Нет желания получить профессиональное образование?
— Я уже пошла на актерские курсы. Проект мне многое дал, но вопросов у меня еще немало. Я стала понимать: не каждый режиссер умеет помогать актеру, значит, ты сам должен разбирать, искать, докапываться. Учеба как раз помогает структурировать ощущения, подтверждать то, что ты чувствуешь нутром. На курсах объясняют базовые, но важные вещи: например, что актер умеет перекладывать свой эмоциональный багаж на текст. И я вдруг поняла: весь мой опыт — и хороший, и болезненный — это палитра. Просто нужно учиться ею пользоваться.
— Маша, ваши родители — творческие люди?
— Родители у нас очень разносторонние. Папа по профессии — учитель физики на французском языке. Он вообще знает много языков. В детстве, когда мы куда-то ездили, легко общался с иностранцами, и меня это всегда поражало. Сейчас папа пишет картины, при этом он еще и врач. Мама у нас — доцент кафедры педагогики МПГУ. По маминой линии бабушка тоже была доцентом — экономики, мамин отчим — профессор. По отцовской линии дед был писателем и литературоведом, членом Союза писателей, а бабушка — врачом-терапевтом.
— Как они относятся к тому, что вы актриса и занимаетесь блогингом?
— Меня всегда поддерживали. Я с детства была творческой: выступала, занималась балетом, планировала стать хореографом. На концерты ко мне ходили все родственники.
— То есть ваш выбор приняли сразу?
— Абсолютно. Мы верим в своих. Конечно, то, что я оказалась в проекте такого масштаба, — из разряда невероятного. Но мы с папой потом сошлись на одном: есть вещи, которые невозможно ни просчитать, ни представить заранее.
— Как относитесь к популярности, не тяготит?
— Я к этому шла, что скрывать. Мне нравилось быть в центре внимания, это было важно. Я мечтала стать популярной, чтобы меня узнавали.
— С Киркоровым познакомились?
— Виделись, познакомились. Но сейчас понимаю: это были детские ориентиры. А самый крутой ориентир — это ты сам и то, каким можешь стать. Иногда ты даже не представляешь, на что способен.
— Маш Милаш — почему у вас такой псевдоним?
— Его придумала мама, еще когда я училась в школе. Как уже говорила, я рано начала работать хореографом, и меня это сильно вскружило: в 13—14 лет всерьез «зазвездилась». И в какой-то момент стала не самой приятной в общении: с друзьями вела себя резко, с мальчишками-кавалерами — высокомерно, в духе «я работаю, мне некогда». В итоге вокруг почти никого не осталось. Тогда я сказала маме, что хочу назвать страницы так, чтобы это работало на меня. Она предложила вариант Машка Милашка, мне показалось слишком приторно, я сократила до Маш Милаш. Сначала это был просто ник в соцсетях, а потом кто-то сказал, что звучит классно. Так и осталось.
— В медийности, безусловно, много плюсов. Но был ли хейт? Вас критиковали после выхода сериала?
— Что-то негативное я видела разве что в «Тиктоке», и то если специально искать. Для меня куда важнее мнение людей внутри профессии, которых знаю, уважаю и кем искренне восхищаюсь. Если они говорят, что все получилось круто, я им доверяю.
— Кто ваша главная опора? Кому вы звоните первому, если что-то происходит?
— Родителям и брату. Это мой фундамент. Сейчас вокруг меня не просто друзья — это команда, люди, которые знают меня много лет, относятся ко мне бережно и никогда не желают плохого.
— Блогер, певица и актриса... А как вы сами себя определяете?
— Мне сложно назвать себя кем-то одним. Все это существует одновременно, и мне нравится, что я не загоняю себя в рамки одного направления.
— На личную жизнь остается место?
— Пока нет. Сейчас нет ни времени, ни человека, ради которого хотелось бы это время освободить.
— Может быть, вы пока отпугиваете кавалеров своей популярностью, красотой и независимостью?
— Ну мне, значит, и не нужен тот, кого это пугает. Нужен такой, кто к этому готов и сможет сказать: «О, прикольно. Моя сияет».
— Можете ли вы сказать, что сейчас проживаете по-настоящему счастливый период?
— Да, абсолютно. Я просыпаюсь с ощущением, что мне нравится то, чем занимаюсь. Единственное, что выбивает, — это отсутствие плана. Если вдруг появляется выходной и нечего делать, я начинаю теряться. Вместо отдыха могу снимать контент, монтировать, придумывать идеи — лишь бы не выпадать из ритма. Вообще не умею сидеть без дела, это факт, я трудоголик.
— Постоянная работа, съемки, проекты. Не боитесь однажды перегореть?
— Это не выгорание, скорее тревога, когда исчезает план. Стоит выпасть из ритма, и меня накрывает: кажется, что я устала, что не понимаю, чего хочу и куда иду. Так было на новогодних праздниках: три дня без дел — и в голове уже мысли: «Может, я выдохлась, может, это депрессия?» Дима сказал: «Давай без диагнозов, сначала сдай анализы». И оказалось, что у меня ферритин очень низкий. Мне сделали капельницу, и я буквально во время нее почувствовала, как возвращается энергия.
С тех пор, когда кто-то говорит мне о выгорании, я первым делом советую проверить ферритин и железо. Иногда за философскими сомнениями стоит банальный дефицит.
— Вы строите планы на ближайшие десять лет?
— Нет.
— Значит, живете в моменте?
— Я бы так не сказала. Скорее понимаю, что жизнь умеет разворачиваться сильнее, чем ты способен заранее придумать. Четыре года назад и представить не могла, что окажусь там, где я сейчас. Мечты были сильно меньше того, что ждало меня в реальности. Поэтому я и не строю жестких планов: знаю, что сделаю круче, чем смогу заранее запланировать.
Беседовала Екатерина Филимонова
