Алёна Ледях — художественный руководитель одной из лучших балетных школ нашей страны, которую более сорока лет назад основал ее отец, блистательный танцовщик Большого театра Геннадий Ледях.
— Алёна, вы возглавляете хореографический колледж, который носит имя Геннадия Васильевича Ледяха — звезды Большого театра, партнера Ольги Лепешинской и Раисы Стручковой, Марины Кондратьевой и Екатерины Максимовой, артиста, прожившего долгую и очень насыщенную творческую жизнь (он ушел из жизни пять лет назад в 92 года). Трудно носить такую известную в мире балета фамилию?
— Многие думают, что быть ребенком знаменитого человека очень легко. Но это прежде всего большая ответственность и самодисциплина. Мои родители — еще и мои педагоги. Поэтому всегда — и учась в колледже, и танцуя в Большом, и руководя школой — я стараюсь нести нашу фамилию с достоинством.
Мой папа — уникальный человек. Он родился в простой семье в селе Калмыцкие Мысы Алтайского края. Начал заниматься балетом очень поздно, в 17 лет, но смог достичь больших высот в искусстве танца. Папа часто вспоминал свои корни, называл себя сибиряком, вспоминал окружавшую его в детстве природу, ее мощь и признавался, что именно профессия артиста балета позволила ему передать всю силу этой стихии.
Правда, сначала папа мечтал стать киноактером. В 17 лет (тогда семья уже жила в Новосибирске) он пришел в студию при Новосибирском театре оперы и балета, который вскоре должен был открыться. Сам танцевать не особо хотел, попробовал с ребятами «за компанию». Но вскоре понял, что балет — его судьба. У папы была потрясающая работоспособность, он очень быстро осваивал сложнейшие движения, прыжки, пируэты. Плюс огромное трудолюбие. Он всегда говорил, что судьба — это удача, а к удаче нужно быть готовым. В его жизни такой момент наступил, когда театр повез в Москву спектакль «Доктор Айболит», за который получил Сталинскую премию. Труппа выступила и уехала, а папа остался — решил показаться в балетное училище.
— У него были знакомые в Москве?
— Нет! Но его принимали как «сына полка», ведь папа приехал в отцовской гимнастерке. Он показался раз, второй, третий — неудача. Наконец его заметил танцовщик и педагог Асаф Мессерер (дядя Майи Плисецкой). Увидев виртуозные вращения 20-летнего паренька, он взял талантливого танцовщика к себе в класс. Первое время папа ночевал на лавке прямо в раздевалке школы. Затем год прожил у Касьяна Голейзовского — прекрасного самобытного хореографа. Папа перечитал массу книг из его библиотеки, они вместе ходили по грибы, Касьян Ярославич научил его резьбе по дереву. У нас на даче гостиная уставлена скульптурами папы, есть и работы Голейзовского...
В школе папа очень много работал, чтобы догнать ребят, которые начали учиться хореографии в 10 лет. В итоге в 23 года его взяли в Большой театр, почти сразу доверили главные роли в балетах Вайнонена, Горского, Захарова, Голейзовского, Чабукиани, Лавровского.
— Какое амплуа было у Геннадия Васильевича?
— Я бы сказала «героический принц». Его персонажи не были чисто романтическими принцами, они соответствовали той эпохе с ее яркими, героическими мужскими образами. Посмотрите на его Принца в фильме-балете «Хрустальный башмачок». Эту экранизацию спектакля Большого театра на музыку Прокофьева в хореографии Ростислава Захарова в 1960 году снял Александр Роу.
— Значит, мечта вашего папы поработать в кино все-таки сбылась!
— Да! Папа вспоминал, что смены были очень длинными, на площадке оказалось очень холодно. И что в сцене, где Принц выпрыгивает в окно, которое располагалось высоко от пола, он обошелся без дублеров. Папин герой — само воплощение женской мечты, самый лучший Принц. Он невероятно красивый и нежный — и при этом в нем столько силы, героизма, что с ним ничего не страшно и без свиты. Это была его любимая партия.
Золушку в фильме станцевала Раиса Стручкова, они с папой дружили. С особым теплом он вспоминал их гастроли в Финляндии, где журналисты восхищались мастерством этих звезд Большого. Папа хранил вырезки из газет на даче и любил их пересматривать. А партию Весны исполнила юная Екатерина Максимова, папа ее потом так и называл — «моя Весна». Он не раз вводил ее в разные спектакли. Екатерину Сергеевну, Владимира Викторовича Васильева и папу связывала многолетняя дружба. Когда Первый канал делал фильм о Максимовой «Екатерина Максимова. Великая», мы с родителями приняли участие в съемках. Екатерина Сергеевна однажды вспомнила смешную историю, связанную с папой. Он очень хотел попробовать маслины — никогда их не ел. И на первую зарплату в Большом купил в ГУМе целый килограмм. Принес в театр, чтобы угостить коллег, в том числе и Катю. Когда же сам попробовал, ужаснулся — мол, такая гадость! Но потом маслины папа распробовал, и у нас на столе они всегда присутствовали....
— Как складывалась карьера Геннадия Васильевича после того, как он закончил танцевать в Большом?
— Он очень любил свой театр. Но оставаться в нем только репетитором ему было не очень интересно, хотелось «чего-то большего». В 70-х годах папа работал в Таджикском театре оперы и балета, в балетной школе города Богота в Колумбии. Пять лет возглавлял хореографическую школу в Варшаве, подняв балет в Польше на новый уровень. Когда уезжал в Москву, его наградили. «Я вернулся на родину с медалью «За заслуги перед Культурой Польской» и полностью безработным» — так он написал в своих воспоминаниях. Работы в театре или балетной школе не было, а ему так хотелось передавать свой опыт детям в родной стране!
Мечта отца начала сбываться, когда в 1982 году в этом здании — Дворца культуры ЗИЛ — он организовал Детский балетный театр, а потом профессиональную школу, которая с годами превратилась в колледж и готовит артистов по программе хореографических училищ. А то, что под одной крышей находятся театр и колледж, дает ребятам большую сценическую практику. Ведь пока ученик не вышел на сцену, артистом он не стал. У нас идут и классические балеты, и спектакли Геннадия Васильевича, и современные постановки (в колледже две специальности — классический и современный танец). Традиции Большого театра, заложенные Ледяхом в колледже, продолжаются и развиваются спустя 40 лет.
— Алёна, балету посвятил свою жизнь не только ваш отец, но и ваша мама, Лариса Абдуахатовна. Она вместе с Геннадием Васильевичем организовывала балетную школу (сейчас она — директор колледжа Ледях)...
— У родителей потрясающая история, благодаря которой я всегда живу с верой в любовь... Мама родилась в Таджикистане, окончила Ленинградское училище имени Вагановой и вернулась в Душанбе, чтобы работать в Театре оперы и балета. В это время туда приехал Геннадий Ледях — ставить балет «Дон Кихот». Она была совсем молоденькая, он старше ее более чем на 30 лет, но оба поняли, что их встреча — это судьба. Когда папе надо было возвращаться домой, он сказал: «Лариса, если хочешь — поехали со мной. Но у меня ничего нет в Москве — ни работы, ни квартиры...» Маму это не испугало. Первое время они жили в Подмосковье, денег не было. Продержаться можно было только на сильной любви. Родители удивительно дополняли друг друга: папа очень творческая натура, всегда в полете, а мама более земная. И вместе они столько смогли сделать!
— Каково было учиться в колледже своих родителей? И как получилось, что за полгода до выпуска вы оказались в академии Вагановой?
— Когда твои родители — педагоги, учиться вдвойне сложнее. Очень большая ответственность. Меня учили всего добиваться своим трудом, не завидовать. Поблажек не делали, скорее наоборот. Мама работала со мной, мы ездили на многочисленные конкурсы. А в академию я попала почти случайно. Приехала зимой на просмотр с целью поступить в будущем году на бакалавриат. А Николай Максимович Цискаридзе предложил остаться сразу. Это стало шоком для всех. Было непросто: интернат, новые педагоги, одноклассники, которые смотрели на новенькую: «Кто это вообще?!» Пришлось каждый день доказывать, что я могу. Цискаридзе занимался с нами почти ежедневно. Однокурсницы уже свыклись с тем, что Николай Максимович может очень резко сделать замечание, а я просто цепенела. Успокаивала себя так: «Алёна, твой папа в классе тоже очень требовательный». Бесконечно благодарна Николаю Максимовичу за то масштабное понимание искусства, которое он мне, всем нам привил.
— А как вы попали в Большой театр?
— Я понимала, что не останусь в Петербурге. Очень люблю Москву. Меня ждали во многих труппах, но я посчитала правильным остановить свой выбор на Большом театре. Он какой-то невидимой нитью проходил через всю мою жизнь. И конечно, хотелось, чтобы папа увидел меня на Исторической сцене, на которой он протанцевал почти два десятилетия. Эта мечта осуществилась через пару лет — Венгерская невеста в «Лебедином озере» стала для меня первой значительной партией в Большом. И папа, конечно, был в зале. Ему аплодировали старые капельдинеры, когда он появился в ложе. А мне после спектакля папа сказал: «Теперь я спокоен».
Но через несколько лет я почувствовала «потолок». И педагог у меня была прекрасная — Марина Викторовна Кондратьева, и работала я очень много: класс в театре, днем приезжала сюда, в ДК ЗИЛ, и репетировала с мамой, вечером — спектакль. Но движения вперед не было. А я не могу просто сидеть и наслаждаться теплым местом. Я ушла из Большого и с того времени работаю в нашем колледже и театре. Сегодня это не просто любимая работа, а смысл жизни.
— Кстати, стоит ли заниматься хореографией детям, которые не станут профессиональными танцовщиками?
— Да! Потому что балет — школа жизни, умение терпеть, постоянно преодолевать трудности, а такие качества нужны всем. Это отличная закалка характера.
— Алёна, вы не только руководите колледжем, но и выступаете в своих спектаклях и проектах. Что вам дает сцена?
— Я очень долго ощущала «груз фамилии», многие вещи мне были запрещены. И только на сцене чувствовала себя по-настоящему свободной, могла отбросить страхи. Мой новый спектакль «Алёна Ледях. Правда артиста» (хореограф Дарья Сергиенко) — это мои размышления об обратной стороне существования артиста, его внутренней жизни, которая начинается там, где закрывается занавес. 8 апреля мы покажем эту постановку не на нашей площадке, а в театре «Новая опера». Его зал очень уютный. А еще театр находится в саду «Эрмитаж», который для меня — родной. Я с детства живу в двух шагах от него, здесь все мне близко. И это тоже добавляет спектаклю сокровенности, исповедальности.
В нем я выхожу на сцену вместе со студентами отделения современного танца нашего колледжа, у меня и танцевальная, и драматическая роль. Я делюсь со зрителями собственными текстами (с детства пишу прозу и стихи), высказываниями Михаила Чехова, артистический метод которого, по-моему, очень близок именно балетным исполнителям, отрывками из романа Моэма «Театр». Переплетение этих мыслей и цитат и составляет сюжет. Мне очень хочется, чтобы, посмотрев нашу постановку, зритель задумался о том, кто он на самом деле, где он настоящий. Поэтому наш спектакль — про каждого из нас!
Беседовала Инна Фомина
