К фильмам итальянского режиссера Паоло Соррентино люди приходят в поисках ускользающей красоты. Красоты безусловной и незыблемой, как Вечный город Рим, ставший главным героем его ленты «Великая красота». Но картины Соррентино — как большая многостраничная книга, приглашающая в путешествие по своим историям: страница за страницей на экране оживают сценарии, которые режиссер пишет всегда сам и только сам. Но прежде Соррентино стал великим читателем, изучив Пруста и Гомера. Он впитал в себя со страниц великих книг и перенес на киноэкраны формулу идеального героя, отправляющегося в удивительное странствие. На этом пути ему будут встречаться враги и друзья, он будет обретать попутчиков и терять близких, переживать самое большое счастье и самое большое горе.
Путешествие первое
Эта история начиналась так же обычно, как начинаются почти все великие истории... В последний день весны 1970 года, 31 мая, в Неаполе в семье банковского служащего и домохозяйки родился мальчик, которому дали имя Паоло. Он был третьим и самым младшим ребенком в семье Соррентино. Старшая сестра Даниэла — много старше, и ей нет дела до мальчишки: первые влюбленности, секреты с подружками — Паоло только мешался под ногами. Старший брат Марко был в том возрасте, когда отчаянно хочется найти себя. Он с детства мечтал стать актером, и со временем о том, чтобы Марко им стал, мечтала уже вся его большая семья. Но все, что ему удавалось, так это не попасть даже в массовку фильма. Может быть потому, что он не согласен был на меньшее, чем сниматься у самого Феллини?
«Мои родители были выходцами из рабочего класса, из Испанского квартала, — вспоминает свое детство Паоло. — Папа работал в банке, мама сидела дома. Она была солнечной, приветливой, веселой. Лучезарной! Папа не был типичным неаполитанцем: тихий, замкнутый, молчаливый, с проблесками иронии, которые радовали нас. У отца был друг, который приходил к нему в гости по понедельникам под предлогом посмотреть телевизор. Вместо этого они яростно спорили о политике. Папа был коммунистом, а его друг — фашистом. Я смотрел на эти сцены споров как на самое увлекательное кино в мире».
Ко времени его появления на свет семейство Соррентино проживало в районе Аренелла, но по мере того, как отец продвигался по службе в банке, они перемещались ближе к морю. Юность Паоло проходила в современном комфортабельном доме в Вомеро — районе Неаполя, где жили «все неаполитанцы, которые зарабатывают на жизнь». С холмов Вомеро — откуда ни глянь! — было видно и слышно море. Шум прибоя и большая шумная итальянская семья, в которой не было «дальних родственников» — только все самые близкие, имели на мальчика обратный эффект. Паоло рос весьма замкнутым, погруженным в себя ребенком. Он был похож на морскую губку: впитывал красоту Италии, бесконечность моря, окружал себя музыкой, из звуков которой словно бы выстроил вокруг стену от всего лишнего, наушники и плейер стали его талисманами. Еще в детские годы он научился молча смотреть и видеть.
Думал ли тогда маленький Паоло, что будет когда-то снимать большое кино? Да он и фильмы-то не особо часто смотрел! И уж точно понятия не имел, кем хочет стать, когда вырастет. Банкиром, как отец? Актером, как брат? Может быть, музыкантом, собирающим стадионы поклонников? Или футболистом, чтобы быть хоть чуть-чуть похожим на своего кумира Диего Марадону? Все его знакомые и близкие обожали футбол! Матчи в Неаполе смотрели семьями, домами, дворами, кварталами. Все это покажет Паоло в своем фильме «Рука Бога». Он, как все мальчишки, любил играть в футбол и играл, но никогда не подавал надежд стать великим футболистом. Зато еще в детстве стал великим фанатом игры. И однажды это спасет ему жизнь...
Порой нужно испытать большое горе, чтобы обрести самое необычайное счастье. Мечтой родителей Паоло было иметь домик в Роккаразо в гористом регионе Абруццо. Мечтой брата было получить роль в фильме знаменитого режиссера. Мечтой сестры — поскорее выйти замуж. А его, Паоло, мечтой было увидеть своими глазами Диего Марадону — легендарного футбольного игрока из Аргентины, которого клуб его родного Неаполя выкупил у «Барселоны» за 14 миллиардов лир (около 7,6 миллиона долларов), заплатив на тот момент самую крупную сумму в истории футбола за переход игрока. Летом 1984 года Марадону в Неаполе встречала огромная толпа болельщиков, среди которых был 14-летний Паоло Соррентино с отцом. «Походы на стадион, чтобы увидеть Марадону и футбольные матчи, стали моей первой встречей с искусством. Для меня спорт — это нечто очень близкое к искусству».
Мог ли Паоло пропустить игру своего кумира в четвертьфинале чемпионата мира по футболу, в котором команде Аргентины предстояло сразиться с англичанами на стадионе в Мехико? Родители уговаривали его ехать с ними в загородный дом в Роккаразо, где как раз закончился ремонт. Но Паоло настоял, что он должен непременно увидеть матч! 22 июня 1986 года случилась самая нежданная беда в его жизни, в один день Паоло стал самым счастливым и самым несчастным человеком на свете. В тот день Марадона забил легендарный в истории футбола гол, названный им самим «Рукой Бога», а супружеская чета Соррентино отравилась угарным газом в результате неисправности камина в их загородном доме: мать умерла сразу, а отца доставили в больницу, но не успели спасти...
Так меньше месяца назад отметивший свое 16-летие Паоло стал сиротой. Пройдет почти 35 лет, прежде чем он соберется с духом вернуться в прошлое, открыть дверь воспоминаний в тот роковой день. И снимет фильм «Рука Бога». Рука Бога забила решающий гол в матче, и она же забрала обоих родителей Паоло. С тех пор Соррентино будет твердить, что он атеист и не верит в Бога в привычном для верующих понимании. Но в тот же день, когда он потеряет свою веру, начнется его большое путешествие к тому Паоло Соррентино — гениальному итальянскому кинорежиссеру, — которого сегодня знают во всем мире. Словно бы таковой была его плата по счетам, его жертвоприношение за гениальность, которую прежде никто в нем, да и он сам в себе, не видел. «Я не силен в психоанализе, — скажет много лет спустя Паоло. — Но, несомненно, боль, страдания и ярость побуждают к действию».
Потеряв сразу обоих родителей, Паоло повзрослел за день. Ему было всего-то шестнадцать, еще предстояло окончить столь ненавистную среднюю школу. «Первое, что приходит на ум, когда я вспоминаю о школе, — чувство тревоги. Мне всегда было страшно, потому что я ни черта не учил и всегда был не готов». Старшая сестра Даниэла, которая была уже замужем, согласилась на год переехать в родительский дом и пожить с Паоло. Но потом он остался в Вомеро один.
Путешествие второе. «Новый кинотеатр «Парадизо»
«Совершеннолетие я встретил, будучи в депрессии, совершенно без мотивации. Я не знал, чем себя занять дома». Ему пришло в голову спасаться от одиночества, просто включая телевизор и смотря все фильмы подряд. «Кино спасло мою печальную жизнь», — скажет Паоло Соррентино в 2025 году, будучи почетным гостем кинофестиваля в Сараеве...
«То время я помню как неопределенность. Я был почти в полной растерянности. Хотел изучать литературу или философию, но мои кузены смотрели на меня как на инопланетянина. Поэтому я поступил на факультет, который выбрал бы для меня отец, — экономический». Паоло стал студентом факультета экономики и коммерции UniNa — основанного еще в 1224 году Неаполитанского университета имени Федерико II, старейшего государственного и светского университета в мире! Он все еще пробовал доказать самому себе, что может стать успешным банкиром, как отец. Но уже в год поступления в глубине души понимал, что ничего из этого не получится... «Когда моя семья распалась, мне больше не нравилась моя жизнь. Она мне больше не нравилась! Я хотел воображаемой жизни, такой же, какой была наша жизнь раньше. Реальность меня не устраивала. Реальность была отвратительна. Вот почему я захотел снимать кино».
Когда до выпуска с факультета оставалось всего пять экзаменов, Паоло бросил университет и выбрал кинематограф. «Потеря родителей в 16 лет полностью изменила мою жизнь. Если бы не то, что случилось, я бы никогда не стал режиссером. Будучи сыном банкира, я бы пошел по стопам отца. Став полным сиротой, я получил в подарок смелость рисковать и пробовать».
Он далеко не сразу понял, что хочет снимать кино. Словно всегда был где-то рядом, все время на орбите кинематографа, но не решался сам стать одной из его планет. Подростком Паоло увязался за компанию со старшим братом на кинопробы к Феллини, потом случайно оказался очевидцем съемок кино в Неаполе. Но пока что просто смотрел со стороны широко открытыми глазами. Он не пропадал в кинотеатрах, не был киноманом с детства. «Я вырос в семье, где было мало книг и фильмов. В гостиной у нас было всего-то 40 книг и несколько видеокассет моего брата: в основном Серджо Леоне».
Охваченный депрессией и бездельем, Паоло от нечего делать начал запоем смотреть фильмы. Все подряд! «Я был одержим кино, смотрел по четыре ленты каждый день. Это были 90-е годы, когда на экраны выходило много странных и прекрасных американских фильмов, которые мне нравились. И я влюблялся в кино все сильнее. Скорсезе, Кроненберг, Спайк Ли, Тарантино, братья Коэн... Когда еще ничего не знал про кино, оно мне казалось чудом. Сейчас я знаю, как сотворить это чудо самому».
Паоло было девятнадцать, когда он посмотрел фильм Джузеппе Торнаторе «Новый кинотеатр «Парадизо» — историю о мальчике из провинциального городка, который мечтает стать большим кинорежиссером. «Я тогда понял: чтобы быть режиссером, надо уметь делать всего понемногу, необязательно уметь делать все хорошо. Знать понемногу обо всем! До этого я хотел стать музыкантом, но, чтобы стать хорошим музыкантом, нужно все время практиковаться. Я хотел стать футболистом, но для этого надо постоянно тренироваться. Все это было не по мне. А тут я вдруг понял (кажется шуткой, но это на самом деле так!), что именно режиссер — лучшая работа для дилетантов. И что для создания фильма не нужен особый талант. Однако мне потребовались годы, чтобы понять: для хорошего фильма нужен широкий кругозор и настоящее знание определенных вещей».
Свою первую кинопробу — двухминутный фильм о человеке, спрыгнувшем с моста, — Соррентино создаст в 1994 году в паре с другом. И назовет Un Paradiso («Рай»), передавая символический привет Торнаторе.
Путешествие третье. «Пыль Неаполя»
В любое путешествие хорошо пускаться не в одиночку, а с опытным проводником. Таким для молодого дилетанта в мире кино Паоло Соррентино, который в 25 лет оставил университет и набрался смелости отправиться в никуда (так со стороны выглядело его желание ехать в Рим и снимать кино), стал итальянский режиссер Антонио Капуано. Это он стал прототипом персонажа, который в финале ленты «Рука Бога» орет на молодого героя: «Чего ты хочешь? Чего хочешь ты?!» Это он выдернул вечно сомневавшегося в себе Соррентино с дороги, по которой тот шел по инерции и не решался остановиться, развернуться и пойти своим путем.
Еще учась в университете, Паоло начал писать сценарии. Поначалу это были тексты: такая своего рода психотерапия, медитация. Потом он начал разделять их на сцены и диалоги, словно снимая кино в своей голове. «Однажды я пошел в книжный магазин и купил две книги. Одну — о том, как писать сценарии. Вторую — о том, как снимать кино. И понял, что оказался прав: это было мое!»
О том, чтобы начать снимать свои фильмы, пока что и речи не шло: в середине девяностых было невозможно просто так взять и сделать. Паоло не помнит, почему именно Антонио Капуано он выбрал своим проводником. Может потому, что тот тоже был из Неаполя? Или потому, что Антонио, как и он сам, никогда не учился кинорежиссуре и вошел в кино через «черный ход»: был сценографом и художником-декоратором? Ко времени знакомства с Паоло Капуано, который был на 30 лет старше, уже снял короткометражку, два фильма и эпизод в сериале и казался юноше недостижимо опытным режиссером. Так что Паоло даже не решился сам отправить ему текст своего сценария, а сделал это через друга, Николу Джулиани, ставшего впоследствии бессменным продюсером всех фильмов Соррентино.
Капуано дебютировал в кино полнометражным фильмом «Вито и другие» о тяжелой жизни беспризорных детей в Неаполе, получил признание с лентой, рассказывающей историю молодого церковного служки, подвергающегося насилию со стороны приходского священника. Но он определенно не умел писать смешные сценарии и искал в помощники кого-то, кто наделен неаполитанским чувством юмора. Паоло — ироничный юноша с грустным лицом Пьеро — оказался идеальной кандидатурой. «Капуано прочел мой сценарий, позвонил, и мы стали писать вместе. Таким было начало».
В 1998 году Соррентино пробует снять свой первый фильм как режиссер (16-минутную короткометражку «У любви нет границ»). Позднее он признается, что так бы и застрял в категории сценаристов, если бы ему платили лучше. Но режиссеры получали большие деньги, и это было решающим аргументом стать одним из них. Все очень банально.
Путешествие четвертое. «Лишний человек»
Тони Сервилло сегодня называют музой Соррентино, актером-талисманом и его альтер эго. Сервилло снялся в шести из десяти полнометражных фильмов Паоло, и скоро мы увидим его в новой ленте Соррентино «Благодать». Их дружбе и сотрудничеству уже скоро четверть века. Они начали работать вместе в 2001 году, когда 31-летний Соррентино только собирался снимать свой первый полнометражный фильм «Лишний человек» по собственному сценарию. Дебютанту в кинорежиссуре, Паоло нужна была какая-то устойчивая, надежная глыба таланта, чтобы результат не получился поверхностным.
«Режиссер выбирает актера не только из-за его технических навыков, но и потому, что в нем есть что-то, что режиссер ищет на человеческом уровне», — поясняет Сервилло, которого Паоло Соррентино выбрал исполнителем главной роли в своем кинодебюте. На тот момент ему уже за сорок, он блистательный театральный актер «Пикколо театро ди Милано». Однако в кино Сервилло тогда звали нечасто — всего четыре сыгранные роли. Прочитав «Лишнего человека», актер без колебаний дал согласие: он никогда не видел так ярко прописанного сценария, читая который уже играешь роль и смотришь фильм одновременно.
Главных ролей в этом фильме было две, причем оба персонажа носили одно и то же имя. Тони предстояло сыграть Антонио «Тони» Пизапиа — поп-певца, замешанного в сексуальном скандале. Главный герой, музыкант и певец, возвращал Соррентино в годы его юношества: подростком он сам тайно мечтал стать звездой сцены, играл на барабанах и, как только это стало возможным, отрастил невероятно длинные бакенбарды по моде своих кумиров тех лет. Более того, Соррентино сам написал тексты песен к фильму, а музыку к ним создал брат Тони Сервилло, поп-певец Пеппе Сервилло. В фильме экранные хиты исполняет сам Тони — полное погружение в образ.
«Я снял свой первый фильм, потому что мой отец слушал Калифано, — признается Паоло Соррентино, раскрывая источник своего вдохновения для создания кинодебюта. — Субботними вечерами мои родители приглашали друзей, ставили пластинки Калифано или Синатры и танцевали медленный танец. А я завороженно смотрел на них. Я поздний ребенок, и поколение пожилых людей, таких, как мои родители, мне всегда было близко».
Прототипом двойника второго героя, футболиста Антонио Пизапиа, носящего такое же имя, как и павшая поп-звезда, стал итальянский футболист Агостино Ди Бартоломеи, экс-капитан клуба «Рома», застрелившийся из-за проигрыша его команды «Ливерпулю» на стадионе в Риме. И так будет всегда: с каждым его фильмом Соррентино, где это только возможно, притягивает так любимый им с детства футбол в свои киноленты. Так же, как и местом действия обозначает родной город Неаполь. Великая красота придет позже...
Дебютная лента Соррентино «Лишний человек» была отмечена тремя номинациями на национальную кинопремию «Давид ди Донателло»: Паоло был номинирован как режиссер и сценарист, а Тони Сервилло — как лучший актер. Они тогда награду не получили, но оба впервые ступили на территорию кинопочестей, где раньше не бывала нога ни одного из них. Их совместный кинодебют удостоился чести быть показанным на Венецианском кинофестивале. «Когда я впервые приехал в Венецию, то ничего не знал о мире кино, — вспоминает Соррентино. — Помню свою первую встречу с прессой. Там было десять человек, а я и не понял, что это журналисты, и гадал: почему эти люди сидят передо мной? Когда узнал, что они пришли, чтобы я дал им интервью и рассказал о своем фильме, у меня был шок!»
А несколько месяцев спустя раздастся телефонный звонок и Соррентино вместе с его дебютным фильмом будет приглашен приехать в США на кинофестиваль. Он чуть было не бросил трубку, посчитав себя жертвой розыгрыша. «Мой продюсер Никола часто подшучивал над людьми, говоря разными голосами. И когда этот парень в трубке сказал: «Роберт Де Ниро хочет, чтобы твой фильм был показан на кинофестивале Tribeca!» — я так и выдал в ответ: «Да ладно, Нико! Хватит дурачиться!» Паоло не мог поверить, что у него с первого раза получилось. Так не бывает! Это чудо какое-то! Ведь поначалу все шло не очень гладко. И тот же продюсер Никола Джулиано раз за разом возвращал ему сценарий на доработку, 11 раз заставляя переписывать текст, прежде чем согласился искать деньги на съемку фильма. Зато и 25 лет спустя Тони Сервилло признается, что люди по-прежнему останавливают его на улице, чтобы процитировать памятные реплики его героя из фильма «Лишний человек».
Путешествие пятое. «Последствия любви»
Было понятно, что у Соррентино и Сервилло в дуэте получилось быть сразу замеченными. Второй свой сценарий «Последствия любви» Паоло писал уже на Тони. Его и только его он видел в роли Титта Ди Джироламо — мужчины средних лет с каменным лицом, которое не растопит ни одна эмоция. Его герой вот уже восемь лет бесцельно живет в швейцарском отеле, страдает бессоницей и ничегонеделанием и понапрасну звонит своим детям, которые отказываются с ним говорить. Человек с прошлым, у которого отчаянно нет настоящего. Человек, топящий свою бесполезность в праздных развлечениях. Не правда ли, он так похож на героя «Великой красоты», которого спустя несколько лет сыграет все тот же Сервилло?
«Последствия любви» — второй фильм Соррентино и первая из его лент, снятая оператором Лукой Бигацци, еще одним из столпов, на которых будет воздвигнут в будущем храм «Великой красоты». Бигацци был ровесником Тони Сервилло. Ему было уже за сорок в начале 2000-х, когда он находился, как ему самому тогда казалось, на пике карьеры: 20 лет в профессии, авторитетный оператор с коллекцией трофеев главных итальянских кинопремий. При этом Бигацци подчеркнуто называл себя самоучкой, который всему научился у старых мастеров.
Начиная работать с молодым режиссером Соррентино, мэтр определенно не знал, куда его приведет это путешествие. «Мы с Паоло поначалу не понимали друг друга. Он объяснял, что хотел бы видеть, а я делал не то, ошибался. Не знал, как получить то, что видит он. Многое из того, что он видел в своей голове, картинку, которая была в его глазах, мне не удавалось поймать камерой. Но в итоге вышло так, что это я учился у него, хотя Паоло на 10 лет моложе меня и это был всего-то второй его фильм».
Сегодня Луке Бигацци принадлежит рекорд по количеству наград за лучшую операторскую работу: «Давид ди Донателло» (семь), «Серебряная лента» (восемь), «Золотая хлопушка» (десять наград). Он стал первым итальянским оператором, номинированным на премию «Эмми» в категории «Лучшая операторская работа в мини-сериале или фильме» за телесериал «Молодой Папа». Но все это будет потом, а тогда снятые на камеру Лукой Бигацци «Последствия любви» стали первым фильмом Соррентино, который он решил показать на Каннском кинофестивале. С лентой «Друг семьи» они еще раз поедут в Канны, но пока все так же вернутся без наград. Настоящий Соррентино, как и настоящий Лука Бигацци, начнутся с ленты «Il Divo» — «Изумительный». Достаточно посмотреть заставку этой картины, чтобы понять, что пазл в итоге сложился: гениальный оператор, невероятный актер и уникальный кинорежиссер, снимающий фильмы по своим блестящим киносценариям. С «Il Divo» началось «чудо Соррентино».
Путешествие шестое. «Изумительный»
«Почему вы решили сделать фильм про итальянского политика Джулио Андреотти?» — допытывались журналисты у Соррентино, снявшего удивительный по красоте фильм о внешне невзрачном политике, семь раз возглавлявшем правительство Италии. «Отправной точной была странная особенность Андреотти: когда он говорил что-то важное, то всегда закрывал глаза. Я подумал, что человек, который умеет держать закрытыми глаза, когда открывает рот, способен на что угодно. Я начал серьезно изучать его персону, сев писать сценарий. Но все началось с одной детали в его поведении». Однако было еще одно качество, которым Соррентино наделяет своих героев и которое связывает его с ними: Андреотти, как и сам Паоло, рано осиротел. И для сценариста и режиссера это был ключ к пониманию своего героя...
В этом фильме, получившем Приз жюри Каннского кинофестиваля, Соррентино воссоединился со своей главной звездой Тони Сервилло, который исполняет роль Андреотти. Сервилло словно бы продал душу дьяволу, перевоплотившись в образ легендарного политика: его не узнать, и дело тут не в гриме. «Я даю Тони роли, а он надевает их на себя как маски», — поясняет Соррентино метод своего любимого актера, способного с головой уйти в любой персонаж, как бы далек он ни был от него самого. «Меня и Паоло связывает любопытство», — хитро ухмыляясь, признается Сервилло, занимающий сегодня 7-е место в списке 25 великих актеров XXI века по версии «Нью-Йорк Таймс». И в этом заслуга не только его самого, но и режиссера, с которым он много лет создает совершенно особое искусство кино.
На съемки фильма про итальянского политика, который настолько внезапно и непонятно как (так казалось тогда) возник в фильмографии Соррентино, было крайне непросто найти деньги. Непросто, но не невозможно для еще одного вечного попутчика Паоло Соррентино, до недавнего времени бессменного продюсера всех его кинопроектов Николы Джулиано. «Никола мой друг, мой лучший друг», — говорит о нем сам Соррентино. Они познакомились в 1995 году на съемках фильма Стефано Инчерти «Контролер». Между молодыми киноромантиками сразу возникла крепкая связь: у них было одинаковое происхождение (неаполитанцы из района Вомеро), оба учились в одной средней школе. «В начале нашей истории мы были как два 15-летних пацана, которые запираются в гараже и думают, что создают что-то настолько великое, что оно само снесет стены и вырвется наружу, удивив всех. У нас даже было опасение, что мы снимем фильм, который понравится только нам и больше никому», — вспоминает Никола Джулиано, продюсер, который приведет Соррентино к вручению «Оскара». С Николой, как и с Тони Сервилло, Паоло Соррентино роднит очень специфическое чувство юмора: «Наша дружба основана на смехе. Мы всегда подшучивали друг над другом, мы умеем относиться легкомысленно к жизни и работе. И эта легкость бытия сближает нас», — признается он.
Путешествие седьмое. «Где бы ты ни был»
Свою первую награду в Каннах — Приз жюри — Соррентино получит в 2008-м именно за «Изумительного». В тот год председателем жюри был американский актер Шон Пенн. Заинтригованный талантом еще мало кому известного вне Италии и Европы режиссера, Пенн первый заговорил с Соррентино. Тот спасовал: волновался, да к тому же плохо знал английский. Все, что ему удалось понять без переводчика из разговора с Пенном, так это, казалось бы, дежурный в такой ситуации вопрос «Кто ваш любимый кинорежиссер?» Паоло назвал имя (которое сегодня держит в тайне от прессы), а Пенн воскликнул: «И это правильный ответ!» Позднее американец признается, что, назови Соррентино имя другого режиссера, их сотрудничество, возможно, не состоялось бы. А так в Каннах вместе с Призом жюри итальянский режиссер получил главную звезду для нового — первого англоязычного — фильма, должного познакомить весь мир с его режиссерской манерой. И это было чудо вдвойне, ведь недавно получивший свой второй «Оскар» за ленту «Харви Милк» Пенн объявил всем прочим режиссерам мира, что уходит на время в творческий отпуск. Он отказался тогда от множества проектов, но у Соррентино согласился сниматься.
«Где бы ты ни был» — лента, названная по строчке из песни группы Talking Heads, которой когда-то заслушивался юный Соррентино. Это отсылка к молодости, в которой одним из его музыкальных кумиров был лидер группы Дэвид Бирн. (Паоло пригласит его сниматься в роли самого себя в этом фильме, и это будет еще одна сбывшаяся юношеская мечта.) На образ главного героя Соррентино вдохновил другой музыкант — Роб Смит, лидер группы The Cure: именно под его узнаваемую внешность гримировали Шона Пенна. Соррентино несколько раз видел концерты The Cure в детстве, и когда он снова побывал на выступлении группы в 2008 году, был очарован тем фактом, что Смит все еще выглядит как человек из его юности. «Когда Смит приехал в Рим, я специально пошел к нему на встречу, — вспоминает Соррентино. — Помада, панковские волосы, вид 15-летнего, а ведь ему 50 лет! У него нет мобильного телефона, он не водит машину, он остановил время в 1988 году».
Несправедливо названная подражанием американским road movie, эта лента — скорее современная Одиссея, рассказанная Соррентино в свойственной ему манере. Если у Гомера Телемах отплывает на поиски отца, то у Соррентино в путь пустится стареющий рок-музыкант, в прошлом суперзвезда, ведущий теперь жизнь обычного пенсионера и внезапно настигнутый вестью о том, что его отец при смерти. Он отправляется в путешествие на другой край света, чтобы попрощаться с тем, с кем так давно не общался, что тот словно бы уже был мертв для него. (Потеря родителя, образ сироты и путешествия в поисках себя — эти темы фильм за фильмом будут появляться у Соррентино.) Совершенно неожиданно для себя самого блудный сын решает продолжить дело отца и отыскать нациста, когда-то издевавшегося над ним в концлагере. «Это автобиографическая история. Это фильм о взаимоотношениях, полных множества пробелов. Какими неизбежно, в силу обстоятельств, были отношения между мной и моим отцом», — признается режиссер.
Путешествие восьмое. «Великая красота»
Про главную работу в фильмографии Соррентино не хочется писать много — ленту надо смотреть. Главные ее герои — Вечный город Рим и еще стареющий и безуспешно ищущий бессмертия бонвиван Джеп Гамбарделла. В этом фильме Соррентино окончательно создаст свою формулу кино. Его герой — скорее антигерой. Безвозвратно стареющий мужчина с печальным прошлым. Он копается в своих то мрачных, то светлых воспоминаниях и отчаянно ищет в них секрет ускользающей красоты и смыслы бытия. Он чаще всего сирота, или одинок, или настолько мизантроп, что за всю жизнь никого не подпускал близко к сердцу. Скорее всего, он будет искать отца (или Бога?) всю оставшуюся жизнь и не находить. Его жизнь будет похожа на путешествие — в эту формулу верит сам Соррентино.
В «Великой красоте» он ставит знак равенства между памятью и памятниками: воспоминания Джепа иллюстрируют прекрасные виды Вечного города. Ведь память — это еще и путешествие. Персонаж Джеп Гамбарделла (54-летний Сервилло играет в фильме 65-летнего), стареющий журналист и писатель, создавший всего один роман и всю жизнь вспоминающий эту точку триумфа своего таланта, которым он больше не пользуется, незримо близок самому Соррентино, который в 17 лет думал, что вырастет и станет писателем. Он был безумно влюблен тогда в текст «Путешествие на край ночи» Селина. Позднее перечитал всего Пруста: как татуировка в кожу, в него впились строки о том, что смерть может прийти к нам сегодня после обеда... не завтра, не через год, а уже сегодня. И у Соррентино не было тогда ни единого повода не верить Прусту.
У самого Соррентино, пишущего сценарии ко всем своим фильмам и называющего эту часть рабочего процесса самой любимой, книг вышло в свет куда больше, чем у героя «Великой красоты». Его дебютный роман «Правы все» 2010 года — полная фирменного неаполитанского юмора история вечно попадающего в передряги поп-певца (помните, что один из героев ленты «Лишний человек» был поп-звездой?). Книга «Тони Пагода и его друзья» вышла в 2012 году, и ее герой — еще одна отсылка к персонажу Тони Пизапиа из этого фильма. Сборник рассказов «Не самое главное» — это игра в вымысел и правду: перед каждым рассказом на странице будет фото главного героя, выдуманного писателем. Персонаж придуманный, но фото — самых настоящих людей. На одном — лицо самого Соррентино, который так плотно вышивает ковер своих текстов нитями правды и вымысла, что их не разделить и не распутать. А его сценарии настолько хорошо прописаны (не зря он 11 раз переделывал самый первый!), что после премьеры фильма они выходят книгами и охотно читаются. Сценарий к фильму «Молодость» можно прочесть до или после просмотра одноименной ленты. «Тяжесть Бога, Евангелие Ленни Белардо» (сценарий сериала «Молодой Папа») и «Великая красота» пока не переведены на русский язык.
«Великая красота» — на сегодня единственный фильм Соррентино, получивший премию «Оскар». После его просмотра кажется, что золотую статуэтку картине просто не могли не дать! Но все было не так просто! Для Американской киноакадемии важен не только талант. К моменту церемонии вручения этот фильм собрал уже все награды, что только мог, за исключением приза Каннского кинофестиваля, жюри которого в тот год цинично проигнорировало великую красоту лучшего фильма Соррентино. Зато лента получила «Золотой глобус» и BAFTA как лучший фильм на иностранном языке, четыре премии Европейской киноакадемии. Оставалось добыть «Оскар»...
«Больше, чем в Бога, надо верить в себя», — говорит Соррентино устами Ленни Белардо в «Молодом Папе». И они с Николой Джулиано свято верили, что у них все получится. «Мы были с Паоло как Тото и Пеппино, когда поехали в США, чтобы доказать всем, что наш фильм достоин звания лучшего, — вспоминает Джулиано. — Делили одну комнату на двоих, а когда в ней была только двуспальная кровать, мы спали вместе. Разъезжали на арендованной машине, давали интервью, посещали ужины и приемы, чтобы завоевать расположение нужных людей. Случались и чудесные незапланированные вещи: невероятные встречи с режиссерами и продюсерами, которые посмотрели фильм и были в восторге».
У них получилось, потому что не могло не получиться! Стоя на сцене Церемонии вручения наград Американской киноакадемии со статуэткой заветного «Оскара» в руках, Соррентино назовет четыре главных источника своего вдохновения: Федерико Феллини, Talking Heads, Мартин Скорсезе и Марадона — все они найдут место в его следующем фильме-воспоминании «Рука Бога». Но перед тем как уйти со сцены, он произнесет еще одну важную фразу: «Это для моих родителей».
Путешествие девятое. «У любви нет границ»
Так называлась самая первая короткометражная лента, снятая Паоло Соррентино в 1998 году. В то время ему было 28 лет, и он уже знал, что такое любовь. Он даже знал, как ее зовут: Даниэла.
С Даниэлой Д’Антонио Паоло познакомился в тот период своей жизни, когда ему меньше всего хотелось жить — в 16 лет. Он сидел тогда один в их квартире, когда-то шумной от гостей, разговоров, телетрансляций, включенных на полную громкость, и без звука смотрел телевизор. Все подряд... В это время они встретились. Истории знакомства Паоло и Даниэлы нет в его автобиографичном фильме «Рука Бога» — это очень личное, слишком дорогое, чтобы делиться им. Кое-что известно благодаря самой Даниэле: она журналистка la Repubblica и больше настроена на откровенность. «В шестнадцать Паоло был очень замкнутым и меланхоличным мальчиком, — вспоминает она. — Я буквально подталкивала его к большей открытости и общительности...»
Даниэла и Паоло ровесники, оба родились и выросли в Неаполе. Их линии жизни какое-то время шли параллельно и пересеклись в самой критической и важной точке, когда Паоло стал сиротой. Это была точка отсчета его новой истории. С тех пор и вот уже 40 лет Даниэла рядом. Она — особенный человек для Паоло. Как бы громко это ни звучало, она всегда была для него надежной опорой. А также его вдохновляющей музой!
«Я встретила Паоло совершенно случайно. В то время la Repubblica и Teatri Uniti находились в одном здании, и именно так я познакомилась с Тони Сервилло. Мы трое знаем друг друга очень давно, а когда дружба зарождается в юности, она имеет глубокие корни и вы никогда не расстаетесь. Так было и с нами. Мы многое пережили вместе: смеялись, плакали, веселились». Свой самый любимый из снятых им самим фильмов — «Изумительный» — Соррентино посвятил жене. Даниэла была свидетелем его триумфа на Каннском кинофестивале в 2008 году, но чаще вспоминает, как четырьмя годами раньше они впервые отправились в Канны с его лентой «Последствия любви»: «В то время нас никто не знал; мы были чужаками. У Паоло не было даже смокинга, чтобы появиться на красной дорожке фестиваля. Первым, кто поверил в него, был Джорджо Армани, который подарил ему смокинг. Я до сих пор благодарна Джорджо, ведь он был единственным, кто предложил нам помощь».
Семейство Соррентино долгое время жило в их родном Неаполе, в той самой квартире, где прошло детство Паоло. Они переехали в Рим вскоре после рождения двоих детей. «Я не хотел, чтобы мои дети росли в этом городе», — неожиданно скажет в одном интервью Паоло, открыв какие-то незаживающие раны. Будучи уже дважды родителями, живя семьей много лет, Даниэла и Паоло поженились только в 2011 году в Нью-Йорке. Это кажется странным, но словно какие-то фантомные боли из прошлого все еще преследовали и пугали Соррентино. Он отчаянно боялся повторить судьбу своих родителей — настолько, что не вступал в брак с любимой женщиной...
«Темы времени и возвращения все время волнуют меня. Время препятствует возвращению. Оно неустанно приближает нас к смерти. Но в середине пути случается любовь, которая дает нам обещание бессмертия. Любовь между мужчиной и женщиной, потом и ребенком. Мир всегда готов к любви».
Путешествие десятое. «Рука Бога»
Это очень по-итальянски — делать бизнес семьей, дружить всю жизнь с теми, с кем играл в песочнице, жениться на подруге детства. Паоло Соррентино в этом смысле — истинно итальянский режиссер. Он делает кино с одним и тем же продюсером, с которым дружен со студенческих лет, однажды выбрав актера, снимает его чуть ли не во всех своих фильмах. Вместо своего бессменного оператора взял его ученицу.
Кинокритики отмечали, что герои всех фильмов Соррентино — мужчины. Он не написал ни одного сценария, в тексте которого говорил бы от лица женщины или хотя бы давал ей слово. Вся его команда, с которой он создавал кино, — мужчины...
Все изменилось в пандемию, когда жизнь в Италии замерла от ужаса из-за волны смертей, принесенных коронавирусом. Кинопроизводство встало на паузу. Как и многие семьи, Соррентино стали домашними затворниками. И в эти бесконечные дни Паоло впервые взглянул воспоминаниям в глаза. Жарким летом, когда в многомиллионном Риме бушевал вирус, они с семьей арендовали домик на Стромболи, напротив маяка. Ели мороженое вместо обеда, днями пропадали на пляже, а вечерами собирались всей семьей в доме, и каждый делился своими воспоминаниями — самыми прекрасными и самыми печальными. Когда жена и дети шли спать, Паоло уходил в свой кабинет и писал сценарий нового фильма. Фильма о самом себе... «Написание сценария — это путешествие. Ты отправляешься в него, зная отправную точку, но не знаешь, когда и куда прибудешь. Так я начал писать сценарий фильма «Рука Бога», думая, что освобожу себя от печали. Но я выкапывал в себе ее зерна и нанизывал их как бусы. Это было больно, печально, грустно. А потом оказывается, что это оборачивается большой радостью, когда вдруг твою личную историю понимают люди по всему миру. И моя радость, моя боль, оказывается, им близки...»
Так рождался самый автобиографичный фильм Паоло Соррентино «Рука Бога». Снимать его впервые в фильмографии режиссера будет оператор-женщина. С Дарьей Д’Антонио (кстати, однофамилицей его жены) Соррентино знаком давно. Она ассистировала оператору Паскуале Мари на съемках первой короткометражки Паоло «У любви нет границ», работала с Лукой Бигацци на «Последствиях любви», была вторым оператором на съемочной площадке «Великой красоты»... Дарья была рядом с Соррентино, но всегда за спинами мужчин. «У них свой, закодированный язык общения», — смеясь, комментировала она творческий процесс Соррентино и Бигацци, свидетелем которого была и на котором впитывала все лучшее из работы мэтра. Сделать ее хозяйкой кинокамеры на съемках ленты «Рука Бога» — это была идея Паоло, и он, конечно, удивил всех! Зачем менять оператора, который привел тебя к «Оскару»? На самом деле все просто: Соррентино снимал фильм-воспоминание, в котором ему важна была каждая деталь из прошлого. Лука Бигацци был много старше его самого, к тому же родом из Милана, — у них была разная история детства. С Дарьей же они почти ровесники, оба из Неаполя. Она сама была подростком в те годы, когда случается история главного героя фильма, 17-летнего Фабьетто. Глаза Дарьи Д’Антонио помнили, каково это было — жить в Неаполе в конце 80-х годов, ей не надо было ничего объяснять. «Дарья — неаполитанка. Я знаю ее давно и считаю, что у нее есть необходимая чуткость, чтобы снять тонкий фильм. Я хотел, чтобы съемка передала настроение героев, будь то радость или боль. Я хотел показать город, в котором вырос, и, следовательно, знакомые мне места. Кроме того, я подумал, что пришло время сменить некоторых членов моей команды. После 20 лет работы с одними и теми же людьми я поменял не только оператора, но и художника-постановщика, художника по костюмам и даже продюсера». (Впервые на место бессменного продюсера и друга детства Николы Джулиано пришел Лоренцо Мьели.)
В одном интервью Соррентино скажет, что фильма «Рука Бога» могло не быть, если бы они не нашли исполнителя главной роли Фабьетто. Режиссер искал юношу, похожего на самого себя в те годы. Похожего не столько даже внешне, сколько близкого по духу: замкнутого и открытого одновременно, веселого и грустного, мечтательного и депрессивного. На удивление, эти поиски не заняли много времени. «У меня замечательный кастинг-директор! Она поехала в Неаполь и привезла оттуда сокровище — Филиппо Скотти. Он талантливый актер и застенчивый молодой человек. И это его первый фильм. Он впервые играл главную роль, что было крайне важно для меня: я не хотел, чтобы меня воплощал актер, которого уже можно было сравнить с кем-то другим в прежних ролях. С Филиппо я начал кастинг: если бы мы не нашли его, я не стал бы снимать этот фильм. Остальные актеры подобрались очень быстро, за несколько дней: мы просто бросили клич в Неаполе и собрали всю команду, среди которых было много давно знакомых мне людей. Они не играли, а жили на съемочной площадке, потому что не понаслышке знали, что такое неаполитанская семья. Я не люблю репетиции: мне нужна мистерия, которая должна случиться на съемках».
«Этот фильм — мое признание в любви. Моим родителям, моему городу, моему учителю, моей семье, кино и футболу», — скажет Соррентино то, что и без его пояснений предельно ясно. На протяжении всей ленты в кадре сцены семейной жизни: главного героя окружают колоритные тети, дяди и кузены, часто втиснутые в один великолепный кадр. «Мы с Дарьей из семей с очень схожим социально-экономическим положением, поэтому оба знаем, какой была эта атмосфера неаполитанской семьи, — говорит Соррентино. — Мы выросли с очень глубоким чувством большой семьи, и каждый раз собирались вместе в радостной атмосфере». В сцене, где семья приехала посмотреть решающий футбольный матч, юмор создают болельщики, окружающие актеров, и жаркое летнее солнце, проникающее сквозь шторы. «У нас были такие болельщики, и мы снимали в подходящем месте — эта квартира находится над квартирой моей тети».
Помещение, где снималась сцена, в которой брат Фабьетто, Маркино, проходит прослушивание для фильма Федерико Феллини, и сама эта ситуация — почти полная реконструкция того дня, когда Марко, брат Паоло Соррентино, взял его с собой на кастинг для ленты Феллини 1983 года «И корабль плывет». «Этот зал напоминает мне зал роскошной лодки, корабля того времени, — говорит Соррентино. — В нашей юности были дни, которые казались прекрасными, и мы думали, что они будут повторяться снова и снова, — добавляет он. — Потом, повзрослев, мы обнаружили, что они больше никогда не повторятся. Этот один длинный счастливый день в фильме — то, что я хотел бы пережить заново. Тогда еще мы не знали, что никогда больше не будем такими счастливыми. Потому мы больше не те дети».
Вопреки опасениям, что смена маститого оператора скажется на красоте фильмов Соррентино, «Рука Бога» получился настоящим визуальным шедевром. За этот фильм Дарья Д’Антонио была удостоена премии «Давид ди Донателло» и стала первой женщиной-оператором, получившей эту награду. Она же сняла «Партенопу» — первый фильм Соррентино, в котором главная героиня — женщина.
Путешествие одиннадцатое. «Партенопа»
В древнегреческом мифе Партенопой зовут сирену, чьи прекрасный голос и красота губили моряков. Одиссей стал первым и единственным, кто устоял перед этим искушением. Партенопа не вынесла унижения: рыбаки находят ее тело на берегу и, очарованные ее красотой, с почестями хоронят сирену...
«Слишком много людей сегодня ищут различия между мужчиной и женщиной. Меня больше интересует, что у меня общего с женщиной, об этом мой фильм», — пояснял сам Соррентино такую резкую смену гендера своего героя. Конечно же, «Партенопа» — это реверанс любимому Гомеру: сюжетные линии «Одиссеи» и древнегреческих мифов ведут Соррентино за собой, как нить Ариадны. Но удивительный талант режиссера в том, как тонко он умеет связывать с этой нитью свою собственную, вплетая в древнегреческие тексты реальные события из своей жизни. Заменив давнего друга на посту продюсера, он передает ему привет названием, ведь «Партенопа регби» — еще и неаполитанская команда, в которой Никола Джулиано играл 18 лет.
Чем старше становится Соррентино, тем моложе герои его фильмов. В «Великой красоте» он поставил условную точку и начал обратный отсчет: герои «Руки Бога» и «Партенопы» прекрасны в своей молодости! «Старость — зло, которого я не заслужил», — говорит стареющий Соррентино, вкладывая эти слова в уста героев своих фильмов. «Я считаю, что между режиссером и главным героем должна быть разница в возрасте, — объясняет он. — В молодости я полагал, что мне уместнее рассказывать истории о людях старшего возраста. Теперь, когда я старею, у меня могут быть и более молодые главные герои». И это так! Если «Последствия любви», «Молодость», «Великая красота» — это все истории о стариках, которые беспокоятся, что зря потратили свою юность, «Партенопа» — красочная ода молодости и красоте, которая порой слишком щедро раздаривается, а временами приносит несчастье и наносит незаживающие раны.
На открытии Венецианского кинофестиваля в августе 2025 года Соррентино представил новый фильм «Благодать», в котором снова вернулся к работе со своим актером-талисманом Тони Сервилло. Будет ли это пиршество красоты и смыслов, каким была «Великая красота», или путешествием в прошлое, в поисках молодости и воспоминаний, как «Рука Бога» и «Партенопа»? Все ждут от Соррентино второй «Великой красоты», безупречного шедевра, а он приводит в пример свой любимый фильм «8 с половиной». «Федерико Феллини гениален, потому что он неидеален! Фильм должен быть несовершенным — как и жизнь. Кино — это такой же фокус. У режиссера в арсенале целый набор трюков: музыка, актеры, свет, камера... Вы можете, как фокусник, создать иллюзию. Он не творит ничего волшебного; он просто использует трюки. Кинорежиссер точно так же! Сложность в том, что этим трюкам нельзя научиться по книге, их нужно просто знать и чувствовать. В этом весь фокус!»
