Полная версия сайта

Зинаида Серебрякова: художница в изгнании и наследница династии Лансере-Бенуа

Сжав рукой тугой пучок волос, Зина провела по ним щеткой и внимательно всмотрелась в свое отражение, стараясь запомнить расположение теней на плече…

Зинаида Серебрякова. Автопортрет, 1922 год

Сжав правой рукой тугой пучок волос, Зина провела по ним щеткой и внимательно всмотрелась в свое отражение, стараясь запомнить расположение теней на плече, рисунок румянца на левой щеке… Нужно было взять в Харькове побольше красок… Бог знает, когда теперь можно будет выбраться… Все дороги занесены! Дров из Нескучного привезти — и то целая задача. Ну что ж, значит, нужно быть в мазке поточнее, экономить краски. И, окунув кончик кисти в киноварь, она перевела взгляд на холст…

— Зинок!

Зинуша! Быстрее! Кажется, Боренька едет!

Услышав голос матери, распахнувшей прикрытую двустворчатую дверь, Зина вздрогнула и тут же почувствовала, как бросившаяся в голову кровь окатила ее всю с головы до пят волной почти нестерпимой радости. Господи! Наконец-то! И как он только пробился через все эти сугробы?

Едва протерев кисти, она наспех накинула кофту, платок…Торопливо застегивая дрожащими пальцами маленькие пуговки, бросилась в переднюю. Выбежав на крыльцо, всмотрелась… Он! С дальнего конца подъездной аллеи, чуть ли не по брюхо увязая в снегу, приближалась мохнатая лощадь, впряженная в маленькие сани, которыми правил крепкий мужчина в темной шинели и башлыке.

Зина замахала рукой…

— С ума сошла! Быстро в дом! Простынешь же!

Открыв дверь на крыльцо, мать Зины, Екатерина Николаевна, чуть ли не силой втащила дочь обратно в тепло. Смеясь, они обнялись, и Зина, не в силах от радости стоять на месте, так же порывисто, как только что выбегала на крыльцо, кинулась в детскую:

— Бинька! Шурик! Папа приехал!

А спустя полчаса в небольшой гостиной Серебряковых поднялась веселая кутерьма. Раз за разом наклоняясь к плетеному коробу, еще влажному от таящих на нем снежинок, Борис извлекал подарки… Расшитые бисером чувяки из оленьей кожи, огромную кедровую шишку, мохнатые меховые рукавицы, крошечные белые валенки...

Сыновья — Шурик, которому недавно исполнилось два, и Женя, полутора годами старше брата, — как щенки, носились вокруг отца. Зина, то и дело бросавшаяся на мужа с объятиями, звонко смеялась… А Екатерина Николаевна, счастливая за дочь и внуков, улыбалась им всем от стола, на котором уже возвышался попыхивающий самовар:

— Ну давайте, давайте же к чаю…

После обеда, когда Екатерина Николаевна увела спать разомлевших мальчиков, Борис крепко обнял Зину за плечи:

— Ну, что у тебя нового? Показывай!

Это был их любимый ритуал. Всякий раз после долгой разлуки они как будто бы вновь узнавали друг друга, подолгу рассказывая обо всем, что пережили в одиночку.

Борис Серебряков, муж Зинаиды, был ее двоюродным братом. Фото репродукции картины «Портрет Б.А. Серебрякова», 1913 год

Борис доставал свои тетрадки, в которые он, инженер-путеец, в далеких изыскательских экспедициях, забрасывавших его то в оренбургские степи, то в красноярскую тайгу, то в среднеазиатскую пустыню, записывал все, что видел. А Зина вынимала альбомы с набросками, ставила на мольберт один за другим эскизы, начатые или уже оконченные в отсутствие мужа картины. Как будто бы невзначай обмениваясь за разговором прикосновениями и взглядами, они говорили час за часом, и дали, разделявшие их еще недавно, таяли и съеживались, как весенний сугроб. И наконец наступал момент, когда разговор постепенно начинал слабеть, прерываться, как ручей, иссыхающий под солнцем… Страсть, неизменно при каждой новой встрече разгоравшаяся сильнее, чем прежде, забирала их в плен… Зина Лансере и Боря Серебряков знали друг друга с детства.

Мать Бориса и отец Зины Евгений Александрович Лансере были родными братом и сестрой. Зину и назвали в честь любимой сестры отца Зинаиды Александровны… Принадлежавшее семье Лансере имение Нескучное отделяла от села Веселого, где жили Серебряковы, лишь речка Муромка. Так что родные то и дело наезжали друг к другу. Впрочем, «дядя Женя» Борису помнился смутно. Худой и нервный, он почти непрерывно мял тонкими пальцами кусочки воска, из которого делал эскизы для своих скульптур, изображавших почти исключительно лошадей в самых разных позах и ситуациях.

Что касается Зины, то она отца своего и вовсе не помнила. Ей, младшей из шестерых детей, было всего полтора года, когда Евгений Александрович умер от туберкулеза.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или