Полная версия сайта

Дэвид Суше: Человек без свойств

Странное занятие — составлять досье на самого себя. Этот вызов он оценил по достоинству и с достоинством же принял.

Вчера был особенный день — такие остаются в памяти навсегда. 31 декабря 2010 года он был награжден орденом Британской империи в звании командора. Жена, дети и близкие друзья организовали в уютном лондонском доме семейства Суше в Ноттинг-Хилле настоящий пир по столь счастливому поводу. Да и рождественские празднования еще продолжались. Всюду висели гирлянды из мерцающих фонариков, шуршали ленточки серпантина и бухали несносные хлопушки. Гости смеялись и шутили, а вот у Дэвида на душе было неспокойно… Накануне получения ордена он согласился дать интервью по случаю предстоящих событий.

Вроде как ничего особенного: обычный разговор со стандартным набором банальных вопросов, задающий их флегматичный журналист... Казалось, Суше знал наизусть и предстоящие вопросы, и последующие на них ответы — ведь интервью тоже своего рода спектакль. Спектакль на двоих, идущий не один сезон. Интерес публики к двум актерам не падает — все с повышенным вниманием ждут, какие подробности выудит ловкач репортер (каждый раз его роль исполняют разные люди) из скрытного толстячка-комедианта (а вот его неизменно играет Дэвид Суше). Но в этот раз серьезный журналист Бенджамин Уилсон из Radio Times позволил себе довольно смелую импровизацию, чем и привел Дэвида в совершеннейшее замешательство. «Всем известно, что вы чрезвычайно ответственно готовитесь к своим ролям.

Просиживаете в библиотеках, изучаете чуть ли не историю общества тех лет, на фоне которых развиваются события фильма или спектакля. Вся Англия знает, что, приступая к очередной работе, вы составляете список основных качеств, достоинств и недостатков вашего героя, так сказать, препарируете его личность. Мистер Суше, а вы когда-либо обращали свой взор внутрь себя? Как можно проанализировать человека, который носит ваше имя? Что он за актер, каков его характер? Да и вообще ­— если бы вы играли самого себя, каким бы его представили?»

Суше не ожидал подобного вопроса. Списки он всегда составляет — это правда. Журналисты трезвонят об этом в каждой посвященной ему статье. Но в этом нет ничего особенного, обычная актерская кухня. Лист делится пополам, слева записываются основные события жизни персонажа, а справа — как они повлияли на характер.

Ну а в самом конце рисуется квадратная рамка, где фиксируется «вердикт» подопытному. Ниже следуют три-четыре детали, на которые Дэвид призывает себя обратить особое внимание. Вот в этих-то итоговых строках и спрятана та самая «изюминка», на которой он впоследствии и выстроит весь образ. Когда он готовился, например, к роли Зигмунда Фрейда, последняя строчка звучала так: «Ущербность, запрятанная глубоко-глубоко. Из несчастья построил целое учение, перевернувшее весь мир». И Дэвид сыграл великого психоаналитика именно таким — нервным, неуверенным, хрупким. Излечивая других, сам он оставался пациентом неизлечимым. Врачом, не способным подобрать лекарство самому себе.

Его Наполеон также утаивал от окружающих страшную правду о себе — трусость. Именно она и толкала его на бесконечные сражения, ни разу не давшие ему подлинной уверенности в победе.

Сыщик Эркюль Пуаро — педант, помешанный на гармонии. Она нарушается, он ее восстанавливает. Миссия его проста: отыскать преступника, получить на завтрак два абсолютно одинаковых по форме и объему вареных яйца, в соответствии со строгой симметрией расставить предметы в своей квартире — ведь любое отклонение от нормы способно ввергнуть мир в хаос! Кстати, Шила, жена Дэвида, и по сей день убеждена, что в тот раз он «схалтурил на подготовке» и попросту сыграл вместо Пуаро самого себя.

Для проницательного охотника на вампиров, профессора и врача Абрахама Ван Хельсинга Суше нашел такую деталь — тот панически боялся вида крови.

Из чего следовало — Ван Хельсинг шел на бой не столько с упырем, сколько со своим страхом.

Да что там, практически все герои Суше отличались тем, что переживания, комплексы и приобретенные фобии толкали их как на великие преступления, так и на великие свершения, — такими неоднозначными были и его Берия, и Сальери, и Яго, и Шейлок из «Венецианского купца»… В трактовке Суше выдающиеся личности оказывались вполне уязвимыми и несчастными людьми, достойными если не жалости, то хотя бы снисхождения. Действительно, журналист из Radio Times прав — всех своих персонажей он подвергает дотошному препарированию в личном «анатомическом театре». И в связи с этим вполне логичен вопрос: а способен ли Дэвид Суше рискнуть ответить на брошенный вызов и дать отвлеченную оценку самому себе?

Какова же она будет? Что он напишет в финальном квадратике такого списка и какими будут последние строки? В чем его изюминка? Впрочем, рассуждать над ответом у него тогда не было времени, и он предпочел отшутиться: «Мой отчет? О, он оказался бы вполне беспристрастным: Дэвид Суше страдает манией величия, оттого и соглашается играть только великих. К тому же так он изживает свои комплексы неполноценности. Их всего два — лишний вес и большой нос. Ну, и любовь к сладкому, если совсем откровенно. Последнее обстоятельство проследить по сыгранному будет сложнее двух предыдущих».

Но так ли это на самом деле? И каким мог бы быть его воистину честный ответ на столь провокационный вопрос?

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или