«В дни съемок были повышенная влажность, туман и сырость. Было прохладно, промозгло и очень некомфортно. Один раз водитель завез нас не туда, у него навигатор перестал работать, мы ехали в горах в густом тумане и передвигались почти на ощупь. Это было опасно — высокогорный серпантин, скалы, огромная высота», — рассказывает актриса Ирина Безрукова.
— Ирина, смотрела реалити-шоу «Сокровища императора» с вашим участием. Очень переживала за вашу пару со Станиславом. Сразу вопрос: когда пришло приглашение, не сомневались? Все-таки вы не экстремал, чтобы ехать в многомиллионный Китай, где нужно отыскивать маршруты при отсутствии телефона, языка, а иногда и денег.
— Еще как сомневалась! Когда поступило предложение, я понимала, что, во-первых, у меня достаточно загруженный график. Во-вторых, физически и эмоционально это очень непростая история и по времени она может длиться достаточно долго без возможности нормально отдыхать и восстанавливаться. Как в итоге и получилось. На сон у нас оставалось 4,5—5 часов. Учитывая, что нагрузки очень серьезные, невозможно было в экранное время вместить все наши многочасовые приключения. К тому же город Чунцин, в котором проходили съемки, находится намного выше уровня моря, то есть там еще было непросто из-за акклиматизации. И часовой пояс другой. В общем, все прелести сразу.
Но у меня была возможность выбрать партнера в команду, и я взяла себе в пару своего PR-директора Станислава Влайку. Мы работаем уже 10 лет вместе, и этот юбилей решили отпраздновать по-особенному — на самом рейтинговом реалити-шоу в самом крупном в мире супермегаполисе, где поместились бы 32 Москвы. И сейчас я понимаю, что мой выбор был абсолютно верным: на Стаса можно положиться, выполнение многих испытаний он, как настоящий мужчина, брал на себя. Справлялся с ними, надо отметить, быстрее и лучше других участников мужского пола, что помогало нам продолжать находиться в проекте. К тому же нам было комфортно взаимодействовать даже в таких эмоционально и физически сложных обстоятельствах, в то время как некоторые члены других команд регулярно ссорились друг с другом.
— Помните, что оказалось самым трудным?
— Многое. В дни съемок были повышенная влажность, туман и сырость. Было прохладно, промозгло и очень некомфортно. Один раз водитель завез нас не туда, у него навигатор перестал работать, мы ехали в горах в густом тумане и передвигались почти на ощупь. Это было опасно — высокогорный серпантин, скалы, огромная высота.
Языковой барьер. Английский для объяснения с местными жителями был запрещен, как и телефоны, записочки, карты... Мы могли общаться жестами или несколькими фразами, которые заучили. Но дело в том, что даже сами китайцы из разных провинций друг друга не понимают, а мы иностранцы. Иногда приходилось несколько раз нараспев в разных вариантах произносить одну фразу, потому что у китайцев очень важно интонирование. Мне повезло, у меня есть подруга, она много лет живет в Китае, замужем за китайцем, и она мне наговорила в один из мессенджеров основные фразы, которые я ее попросила. Ну например: «Где находится это место?», «У меня нет денег». Случались иногда ситуации, когда деньги у нас заканчивались и было важно, чтобы люди понимали, что мы просим довезти нас бесплатно.
— Современному человеку сложно представить, что такое не иметь под рукой телефона.
— Да, телефона нет, телефонного переводчика нет. Но мы могли попросить жестами кого-то из прохожих достать телефон, включить переводчик. И тогда могли наговорить в их переводчике, показать с чужого телефона, допустим, водителю, куда ехать... Один раз мы со Стасом смогли уехать с локации, где была подсказка, только на 14-м такси, водители не понимали нас. И это занимало много времени. А в той серии, где мы выбыли из проекта, вообще ситуация от нас никак не зависела. Местные жители, не очень понимая, где находится один из памятников, который мы искали, направляли нас в метро на абсолютно разные станции.
Мы пять часов ездили в метро, прежде чем нашли то самое место. Когда выбыли, ведущие сказали, что пришла пара за 40 минут до нас и, если бы мы не потратили столько времени в метро, продолжили бы участие в проекте. Немного обидно, что вылетели не потому, что допускали ошибки, плохо проходили испытания или стояли штрафы, нет. Увы. Но мы с радостью примем участие в битве сезонов, так как и я, и Станислав получили большое количество сообщений в соцсетях от подписчиков с просьбами стать участниками и других реалити. Уважаемые продюсеры, мы готовы — приглашайте!
— Скажите, а что для вас было там самым сложным физически?
— Я не настолько спортивная и старше многих участников. Там были спортсмены, участники Олимпийских игр, к примеру, как Дина и Арина Аверины, они куда лучше подготовлены. Я не могла долго ходить и бегать в быстром ритме. Мне не очень даются эти многочасовые переходы по лестницам, а когда еще они скользкие, ночь на дворе и нужно долго идти верх-вниз, мышцы быстро забиваются. Нам выдали кроссовки, они казались удобными, но в первый же день я натерла обе ноги в нескольких местах до влажных мозолей... Было очень мало времени для сна. Мы вставали где-то в половине седьмого, все барышни хотели ну хоть немного подкраситься, все-таки это ТВ-шоу. А после прихода к финалу, что могло быть очень поздно, снимается так называемое чаепитие, когда ведущий приходит в конце и спрашивает об итогах дня. Потом запланированный ужин. И потом еще мы со Стасом писали синхроны по полтора-два часа в душном помещении, сидя под прожекторами перед видеокамерой.
— Зато сколько новых навыков приобрели! И рэп читали на китайском, и на флейте играли. И танцевали в национальных костюмах...
— Да, были национальные танцы в костюмах с очень тяжелыми коронами, с какими-то металлическими элементами. Я думала, у меня уши оторвутся! И еще огромные фазаньи перья по метру-полтора. Красивые украшения, но такое ощущение, что просто сейчас под их грузом упадешь. При этом ты же еще танцуешь, у тебя какой-то предмет в руках. Мы должны были синхронно двигаться, и при этом голова была затянута этой железной короной, ее основание впивалось в лоб, в уши — тоже ощущение, мягко скажем, некомфортное.
— А в итоге ваши ожидания и то, что получилось, совпали?
— Я уже имела опыт участия в реалити «Последний герой» и знала, что будет трудно. Одно дело — смотреть по телевизору, другое — находиться в реальности самого шоу. Я догадывалась о том, что нас ждет.
Станислав был настроен более оптимистично, потому что он всегда мечтал попасть в подобный проект и соревноваться в паре или одиночно. Мечта осуществилась. В какой-то очередной вечер я его спрашиваю: «Ну как ты себя чувствуешь, оказавшись внутри?» — потому что одно дело — наблюдать на экране, другое — когда ты каждый день выкладываешься на износ. Но надо сказать, что Стас на протяжении нашего участия в шоу был невероятно заряжен, мотивирован и готов идти вперед.
У всех бывают такие моменты, когда думаешь, что уже не можешь. Но я понимала, что если уж приняла участие, надо терпеть, и открывалось второе дыхание. Мы из новичков продержались достаточно долго. Некоторые уходили уже в конце своей первой серии. Мы продержались шесть дней. Каждый раз, возвращаясь в отель, видели удивленные лица соперников, в глазах которых читалось: «Как они это сделали?»
Это незабываемый опыт. Я очень рада, что ни на секунду мы не допустили мысли о том, чтобы сдаться. Друг для друга были опорой. Со Стасом мы работаем давно — люди столько в браке не живут порой. (Смеется.) Но одно дело — приходить на мероприятия, съемки, эфиры, премьеры или давать интервью, а тут фактически мы расходились по своим комнатам на несколько часов, только чтобы поспать.
И лишь когда мы покинули шоу, Стас мне сказал:
— Ирина, вы знаете, я сам был иногда на грани, когда приходилось подниматься по бесконечным лестницам или быстро идти в гору, потому что прямо в первый день повредил палец на ноге.
Я говорю:
— Но по тебе этого не было видно.
Он ответил:
— Я понимал, что если вы делаете все, что в ваших силах, то у меня нет права даже обмолвиться о том, что у меня что-то болит или мне тяжело. Я должен вас поддерживать, ведь мы — команда.
Представляете, он никому из участников и продюсерам шоу не рассказал о травме. И даже я не подозревала, что что-то не так, а зрители на экране не увидели ни разу, что он хромает, и не услышали ни единой жалобы.
Только когда мы вышли за периметр, выяснилось, что он ударился ногой, палец почернел и ноготь сошел целиком. И вот мы такие с ним — битый небитого везет...
— Ну и последний вопрос на эту тему. Наверное, многие вас спрашивали, зачем вам это все было нужно?
— Иногда я действительно спрашивала себя — в момент усталости. Но знаете, если философски к этому подойти, последние 5—7 лет понимаю, что осознанно устраиваю себе вызов за вызовом. И вот этот ожидаемый и спланированный стресс всегда лучше, чем когда тебе судьба или Вселенная предложит что-то, когда ты к этому не готов... Очень многие шутят, что мы живем в матрице. Ну и, допустим, вялый игрок никому не интересен, и тогда ему подбрасывают испытания. Я подумала: так, может, сама себе буду их организовывать? По крайней мере, я их выбираю, и это все же легче, чем то, что неожиданно сваливается на голову.
— После таких испытаний, пройденных успешно, и в профессии, и в жизни больше удается?
— Да, у меня за последние пару лет было несколько вызовов в профессии. Например, когда я согласилась на роль актрисы Кручининой в спектакле Московского Губернского театра «Без вины виноватые». Это Островский, мировой репертуар, классика, ответственность очень большая, главная женская роль, драматичная, серьезная. Приезжает именитый режиссер Вероника Вигг, которая ставит спектакли по всему миру, все смотрят, что из этого получится. При этом героиню она мне выстраивает на 75 процентов противоположную моей сути, моей органике и вообще мировосприятию. Даму достаточно строгую, жесткую, у которой на первом месте она сама, ее переживания, страдания, боль. И мне пришлось вживаться в этот трагедийный и жесткий рисунок роли.
На один из премьерных спектаклей пришел Павел Руднев, театральный критик, и я подумала: «Ну все, сейчас он как выскажется...» Режиссер мне про героиню все время напоминала: «Она говорит жестко, Кручинина никого не обслуживает!» А у меня от природы мягкий голос, нежные интонации. В итоге Павлу Рудневу и его студентам понравилось, и он на канале «Культура» решил разобрать спектакль и рассказать о том, какое было найдено интересное прочтение классики, необычное решение спектакля и образа героини.
Ты тренируешься, умеешь что-то, а потом вдруг должен делать то, что и не «щупал» никогда. И это, конечно, очень интересно. Через полгода в Театре комедии мне предлагают роль Марселины в спектакле «Женитьба Фигаро». Это острохарактерная роль, я тоже такого никогда не играла, у меня в основном были романтические и лирические образы, для меня привычные и понятные. А тут просто огонь! Она думает иначе, чем я, ведет себя иначе. И когда ей что-то предъявляют, ведет себя, мягко скажем, очень смело, у нее не возникает никакого чувства вины. Она совершенно другая женщина. Так я за один год сыграла этих двух разных женщин, это было непросто.
А потом директор спрашивает:
— Ирина, не хотите ли спеть на канале «Россия» с Ярославом Сумишевским?
Отвечаю:
— Я — спеть?! Я вообще не пою. В караоке подпеваю тихонько с кем-то из хорошо поющих моих друзей. Это, так скажем, домашние радости. А тут канал «Россия»!
Он говорит:
— Ну не такое сложное произведение, можно порепетировать.
И я почему-то соглашаюсь, стресс тоже еще тот. В принципе справилась, но мне не понравилось это ощущение стресса. Как будто я кенгуру, а мне надо с дельфином плавать в океане. И весь этот год состоял из подобных вызовов.
— А в жизни вы не очень много спортом занимаетесь, я правильно поняла?
— Да мне некогда, я так много работаю. И летом нет каникул, сейчас выпускаю новый спектакль в Театре комедии, у меня ежедневные репетиции. Работаю в двух театрах, еще одна независимая антреприза, и снимаюсь на телевидении. Все-таки иногда надо посетить какие-то мероприятия, еще есть гастроли... Недавно была членом жюри 13-го Международного Забайкальского кинофестиваля в Чите. За двое суток до вылета было очень много дел, надо было многое успеть, и фактически я не спала. Потом перелет, и в этот же день открытие кинофестиваля — дорожка, пресс-подходы, вот это все... Мне повезло, я насыщенно прожила тот актерский период своей жизни, когда играла классических героинь. И повторы мне неинтересны. Со временем ищешь другие грани.
— Ирина, а как вам работалось в кинокартине «Холоп 3»?
— Я хочу сказать, что очень рада, что оказалась в этом фильме. Это один из самых успешных проектов в нашем кино. Актерский состав шикарный. Режиссер прекрасный.
И когда я получила предложение на небольшую роль, согласилась сразу. Сказала: «Могу даже не читать сценарий». Ну конечно, я его прочла. Я в первый съемочный день не узнала Павла Прилучного в гриме, пока он не заговорил. Меня привезли на съемочную площадку, следом привели его. Я думаю, какой-то странный персонаж, наверное, прямо в этом здании есть отель и просто забрел посторонний человек. Он в белом халате, белых одноразовых тапках и черных очках. Вот так люди с бодуна ходят обычно. Кудри на голове неопрятные какие-то. Потом Павел поворачивается ко мне и здоровается. И только тут я понимаю, что это он. Было очень смешно, давно со мной такого не было.
— На самом деле, когда рождаются такие очень классные комедии, как правило, и атмосфера на площадке уже особенная.
— Атмосфера невероятная. Заряженная. При этом Клим очень спокойный режиссер, нет никаких криков и истерик. Он просто очень сфокусирован. Технически все сложно и продуманно. Снимается сцена сразу с нескольких камер. Проект дорогущий, и это видно сразу, даже по мелочам. Вплоть до того, что, когда ждала, пока позовут на грим, меня спросили, что я буду на завтрак. И выдали меню, как в ресторане. Костюмы мы мерили шесть часов. У меня две сцены, всего два костюма деловых. Мерили во всех вариантах. С украшениями, с обувью. Все это снималось на фото. Я говорю: «Режиссера не укачает это все выбирать?» Мы просто из сил уже там выбились. Блузка с пиджаком. Блузка с юбкой или с брюками. С этими туфлями, с этими украшениями. Собираем волосы, распускаем волосы. Эти очки и другие очки... Вот такой подход, просто чтобы снять две сцены.
Я в этом году жду выхода еще одного фильма, у меня там одна из знаковых ролей. Называется «Свободное падение». Это психологический детективный триллер. В нем есть и тема фридайвинга, и тема борьбы с зависимостями. Я играю там бизнес-леди достаточно жесткую.
— Вот видите, в каких ролях вас видят люди, Ирина? Вы говорите «я мягкая, это не мое»...
— Меня видят в разных ролях, я ведь актриса. И мне нравится играть роли, с которыми я соприкасалась мало, очень характерные или странные, потому что требуется усилие, чтобы сделать это достоверно.
В этом есть актерский драйв — возьмешь ты эту высоту или не возьмешь? А вот выше можешь? Но я не могу сказать, что люблю играть отрицательные персонажи. Потому что есть такое понятие «зазерняться» — это когда ты максимально проникаешь в персонаж. И мне не нравится долго находиться в «костюме» героинь со знаком минус. Это не придает сил. Любой кинезиолог вам скажет: то, что связано с легкостью, романтикой, улыбкой, смехом, придает силы, а все, что связано с негативом, отбирает. И нужно еще больше энергии, чтобы сыграть убедительно такой персонаж.
Мне легче, чем многим, потому что я могу позволить себе выбирать проекты. Москва все-таки многомерный город, и там если не одно, так другое ты можешь найти. Если же город не такой большой, как Москва, в нем один академический театр, там уже ты заложник ситуации. Я могу выбирать, и это прекрасно!
Предлагали мне несколько раз роли, где у моей героини есть текст с матом, это мне не понравилось. И я не стала сниматься в этих проектах.
— В вас чувствуется осознанность, собранность какая-то хорошая, осмысленность. Вот хочется прямо взять совет для читателей.
— Вы знаете, один из самых простых моментов, которые могу посоветовать, — я общаюсь сейчас с вами и в данный момент только общаюсь. Потому что если параллельно пытаться решать в голове кучу вопросов, столько энергии уйдет, да толку никакого не будет. Кто-то называет это «быть здесь и сейчас». На самом деле я в какой-то момент поняла, почему люди любят живой театр. У нас полные залы во всех театрах, в которых я имею счастье быть, потому что настоящая актерская хорошая игра, классный спектакль погружают человека в этот момент, он оставляет за дверями зрительного зала все свои проблемы. Это когда в самолет садишься, сразу становится легче, потому что понимаешь, что ты уже какие-то дела не можешь сделать в том городе, из которого улетаешь.
И в шутку мы с коллегами говорим: «Смех и радость мы приносим людям!» Можем помочь зрителям перезагрузиться, переосознать что-то, отключиться от безумной «розетки» этого суетного мира, выдернуть штепсель из матрицы и побыть собой, со своими чувствами, эмоциями и чувствами других людей, которые на сцене. И мы понимаем, что это очень ответственное дело.
Беседовала Анжелика Пахомова
