«Подошел к постановщику, предложил: «Давай определим, что мы играем, как мы играем, о чем мы играем. У меня главная роль, надо как-то в ней разобраться». Он в ответ сразил такой фразой: «Олег, но вы же хороший актер, сыграйте мне чего-нибудь». Я переспросил: «Чего-нибудь? Вы серьезно? Тогда играйте сами». Развернулся и ушел. Меня пытались вернуть, агент уговаривал, настаивал, но я был непреклонен: «чего-нибудь» я никогда в жизни играть не собираюсь».
— Олег Эдуардович, не возражаете, если обратимся к вашей биографии? Готовясь к нашему интервью, я выяснила, что ваш отец — полковник танковых войск, мама — полковник милиции, работала в уголовном розыске, в следственном отделе, была мастером спорта по стрельбе. Как вам удалось, имея такую семью, не продолжить традицию и не пойти по военной стезе? Как принималось решение поступать в театральный институт?
— Поскольку папа был военным, наша семья помоталась по стране, достаточно сказать, что мне пришлось сменить семь школ. По окончании десятилетки я был сдан папой в Пермское высшее военное командное училище, но мне там не понравилось. Проучился совсем недолго и ушел. Но успел принять присягу, так что прямой путь лежал мне в армию, куда я и отправился, не заезжая домой. Отец долго на меня обижался, поскольку семейная легенда гласит, что со времен Петра Первого в нашем роду все были офицерами, я оказался первым, кто им не стал. Ну не понравилось мне в военном училище!
Я отслужил в армии два года, вернулся, и родители снова уговорили меня поступить туда, куда они хотели. Так я успешно сдал экзамены в политехнический институт, проучился там три года. Продержался так долго, поскольку сразу же стал играть в театре эстрадных миниатюр и в ансамбле.
Мечту о театральном институте не оставлял: знал, что юношей принимают туда до 25-летнего возраста. И когда мне исполнилось 23, решил попытать удачу. Можно сказать, запрыгнул в последний вагон, став студентом Свердловского государственного театрального института. Поступил туда с первого раза.
— Помните, с чем поступали? Как учились, что играли, с чем выпускались?
— На вступительных экзаменах все читают басню, стихи, прозу. Басня у меня была «Волк и Ягненок», стихи читал Пушкина, в основном из школьной программы. А еще прозу Шукшина, монолог городничего из «Ревизора». Все шло своим чередом.
Учился я очень хорошо. Но поскольку всегда был парнем неспокойным, красный диплом мне не дали из-за моего недостойного поведения.
— Что же такого вы вытворяли?
— В основном дурачились. Нас собралась целая компания, где я был заводилой, мы постоянно что-то выдумывали, вроде бы и взрослые, а вроде бы и нет. В итоге красного диплома я не получил, хотя у меня стояли одни пятерки. Наш курс состоял из 26 человек, до диплома дошли всего 14. Я играл главные роли в дипломных спектаклях «Квартира Коломбины» по Петрушевской и «Цилиндр» по Эдуардо де Филиппо. В «Леди Макбет Мценского уезда» мне досталась небольшая роль старшего работника. Не мог же я играть главные роли во всех спектаклях.
— Пробовали после выпуска показываться в театры?
— Поскольку я учился в политехе города Свердловска, еще на третьем курсе там возникла команда КВН, куда ребята позвали меня играть вместе с ними. Мы ездили в Москву к Александру Васильевичу Маслякову, играли достаточно долго. В столицу я уехал почти сразу, и Александр Васильевич дал мне работу в «АМиКе». Служить в театре я тогда не стремился, в 90-е годы там было невозможно работать. Я зарабатывал деньги в основном на КВН, будучи и текстовиком, и редактором, и режиссером, ставил выступления молодым ребятам-кавээнщикам.
— Александр Масляков известен как создатель успешного проекта и большого бизнеса под названием КВН. А каким он был человеком? Что у вас осталось о нем в памяти?
— Александр Васильевич был замечательным. Начнем с того, что он дал дорогу в большое кино, в театр, на телевидение огромному числу людей. Многие ребята, игравшие в КВН, работают сегодня авторами, режиссерами, актерами. Человеком Масляков был достаточно жестким, любил, чтобы все делалось четко и профессионально. Но тем не менее все Александра Васильевича уважали и любили. Моему поколению кавээнщиков, когда мы играли в сборной, он открыл мир: мы ездили за рубеж, побывали с гастролями в Израиле, Австралии, Германии, Америке... Да где мы только не гастролировали с ним!
Жаль, что он так рано ушел... У меня о нем только светлая память и огромная благодарность, поскольку для меня он тоже сделал очень много. Благодаря Александру Васильевичу я попал на большое телевидение.
— Как вы начали сниматься в кино?
— Мне повезло. Еще на третьем курсе театрального института я снялся в фильме «Здравия желаю! или Бешеный дембель» Юрия Волкогона, сыграл там вторую роль. Ну а в Москве моя кинокарьера продолжилась. Потихоньку-полегоньку попал в актерское агентство «Макс». И буквально на второй день получил эпизодическую роль в фильме Станислава Говорухина «Ворошиловский стрелок».
Побывал в агентстве, подписал контракт, не успел доехать до дома, как позвонила руководитель агентства Лариса Исаева: «Говорухин приглашает тебя на пробы, ехать надо прямо сейчас». Развернулся, пришел на «Мосфильм», пробы шли на третьем этаже производственного корпуса, там стояла огромная очередь. Поскольку меня пригласили, я без очереди зашел в длинный, узкий кабинет. Говорухин сидел за столом в белой рубашке, сзади стоял российский флаг. Он молча на меня смотрел, я замер и только смог выдавить из себя: «Здрасте». Так продолжалось, наверное, минуту, потом Станислав Сергеевич спросил:
— Кого ты играл?
— В кино довелось в основном бандитов. Но я окончил театральный институт, могу сыграть и кого-то другого.
— Ну-ка сядь, ну-ка встань, все, иди.
И я ушел. Позвонил Ларисе, сказал: «По-моему, я Говорухину не понравился, никаких проб не сняли, он даже не попросил что-нибудь прочитать». Но через два часа Лариса мне перезвонила: «Все хорошо, ты утвержден».
Мой эпизод снимали на старом птичьем рынке, который уже снесли. Герой Михаила Ульянова приходил туда покупать ружье, мой персонаж как раз и торговал оружием нелегально. Для меня съемки были очень ответственными. Еще бы! Как иначе, если твой партнер — Михаил Александрович Ульянов, а режиссер — Станислав Говорухин. Нас с Ульяновым посадили в вагончик напротив друг друга. Говорухин командует: «Давайте, читайте сцену». Я начинаю играть, он прерывает меня: «Нет, абсолютно не то, твой персонаж не должен быть таким наглым. Это же настоящие шпионские страсти: он торгует настоящим оружием на рынке в советской стране, которая рушится, но все равно это советская страна, и он боится». Ульянов, в свою очередь, не остается в стороне: «Слава, все он правильно делает, он и должен быть таким безбашенным, нагловатым типом».
В общем, они с Говорухиным начинают громко спорить. Я сижу ни жив ни мертв. Двое великих в итоге жестоко переругались, Говорухин хлопнул дверью, бросив: «Делайте что хотите!» И ушел, оставив меня с Ульяновым. Михаил Александрович успокоил: «Играй как играл». И мы с ним часа два разминали нашу сцену, пока не довели ее до ума. Зато эпизод получился ярким, многие зрители до сих пор помнят меня по нему.
На этом фильме я познакомился со своими будущими друзьями — Владиком Галкиным, которого, к сожалению, уже нет, Мариком Башаровым, Лешей Макаровым, мы до сих пор дружим. А тогда все были еще совсем молодыми.
— Если верить интернету, на сегодняшний день вы сыграли 113 ролей в кино.
— Их больше, перестал считать, когда ролей перевалило за сто шестьдесят. Только за последние два года я снялся в 18 картинах.
— Ничего себе! Как вам удается распределиться, чтобы столько осилить?
— Среди восемнадцати есть же и небольшие роли, есть и главные. Со мной работает замечательный агент, который успешно составляет все мои графики. А еще я выступаю перед народом, очень люблю болтать со сцены, провожу творческие встречи. Набирается больше десятка таких встреч в году. Вот еду во Владимир выступать на открытии новой детской библиотеки, меня очень попросили приехать, поскольку у малышей я ассоциируюсь с домовенком Кузей, с царем Салтаном, в общем, с детским кино. С владимирским отделом культуры, с министром культуры я очень дружу, поэтому согласился без разговоров.
— Как складываются ваши взаимоотношения с театром? Играете ли сегодня в антрепризных спектаклях?
— После института я полтора года прослужил в Театре киноактера. В антрепризе сейчас не играю. Долго служил у Альберта Могинова в «Современном Театре Антрепризы», мы играли с Машей Ароновой в спектакле «С кем поведешься...». С Романом Мадяновым выходили на сцену в «Любимой женщине Дон Жуана». Когда мой партнер и близкий друг Ромочка, с которым вместе еще и рыбачили, охотились, умер, я не смог больше работать в этом спектакле, никого не был в состоянии представить на его месте.
Играл с Игорем Лифановым в двух антрепризных постановках замечательных ленинградских продюсеров. Сейчас у меня активно идут пробы в новый сериал с участием «Уральских пельменей», летом начну сниматься. Этих ребят я знаю еще со времен КВН, мы с ними из одного института, они меня пригласили. В прошлом году мы сняли пилот, а в этом стартуют съемки самого сериала.
— Меня с Романом Мадяновым познакомил мой друг режиссер Владимир Хотиненко, его жена Таня — моя однокурсница по ВГИКу. А как подружились вы?
— Я тоже очень хорошо знаком с Володей Хотиненко. Последний раз виделись на кинофестивале в Сочи. Володя представил меня корейскому классику, режиссеру Ким Ки Дуку. Мы учили его правильно пить русскую водку, конечно же, в умеренных количествах. Замечательный был мужик Ким Ки Дук, тоже рано ушел...
А с Ромочкой мы познакомились на каком-то проекте лет двадцать назад и с тех пор дружили. Оба играли в театре у Альберта Могинова, где тот собрал команду охотников и рыболовов, вместе ездили на рыбалку, охоту, вместе выходили на сцену. Рома был очень добрым человеком, у меня на память от него остались ичиги, это такая охотничья обувь из кожи, очень теплая и удобная, он подарил мне на день рождения их и ружье 1952 года. Жаль, что Рома ушел так рано и так неожиданно, это для меня такой большой удар. Он был моим близким другом и замечательным артистом.
— Глядя на ваши работы, как не вспомнить слова великого театрального основоположника о том, что не бывает маленьких ролей? Вы снимались у Эльдара Рязанова, Андрея Кончаловского, Алексея Балабанова, встречались в кадре с Николаем Караченцовым, Александром Домогаровым, Сергеем Бодровым, Людмилой Гурченко... Что сегодня о них вспоминается?
— С Николаем Караченцовым мы снимались в «Досье детектива Дубровского». Я, конечно, видел его фильмы, но в кадре встретились впервые. Он был коммуникабельным, замечательным мужчиной, абсолютно без звездных закидонов, всегда очень трепетно относился к работе. Да все большие артисты, с которыми меня, молодого, сводила судьба, были такими. Чем выше человек, тем меньше у него понтов. Это почему-то всегда так.
В «Марше Турецкого» я играл украинского таксиста в эпизоде, когда главный герой — в этой роли снимался Александр Домогаров — переворачивается на машине. Мы тогда близко познакомились. Саша тоже хороший человек, очень профессиональный. Он попросил разрешения самому перевернуться на «Волге», и его желание удовлетворили. Когда Домогарова вытащили из автомобиля, у него были диковатые глаза, он смог произнести только одно слово: «Жесть!» Но два переворота в кадре на «Волге» совершил лично.
Мы с ним снимались и у Кончаловского в «Глянце». Ольга и Таня Арнтгольц были тогда еще молодыми и никому не известными актрисами. Дружим с тех пор. Мои пробы у Кончаловского прошли так же, как у Говорухина. Я пришел к нему в какой-то ДК на улице Правды, там была оборудована студия, стоял стол. Лето выдалось жарким. Кончаловский сказал:
— Ну садись. Компота холодного хочешь?
— Хочу.
И тоже сидел напротив меня, пристально рассматривал, поинтересовался, где я учился, еще чем-то, мы проговорили буквально три-четыре минуты. Наконец он спросил:
— У тебя загранпаспорт есть?
— Есть.
— Тогда завтра все летим в Черногорию, ты утвержден. Все, давай.
И в семь утра на следующий день Ира Розанова, Андрей Сергеевич, Юля Высоцкая, я — все полетели в Черногорию, там снимали эпизод с моей яхтой. В «Глянце» у меня тоже роль небольшая, но интересная. Как говорит мой друг Альберт Могинов, в любом культовом проекте у Комара хоть маленькая роль, но всегда есть. Так складывалось.
Когда Эльдар Рязанов утвердил меня на небольшую рольку Пети Головенкина в «Старых клячах», я оказался на площадке с Людмилой Гурченко, Светланой Крючковой, Лией Ахеджаковой и Ириной Купченко. Все мои сцены играл с ними, голова шла кругом, вообще не понимал, что происходит: такие столпы вокруг меня собрались! Мы очень сошлись с Крючковой, много с ней беседовали. Людмила Марковна неважно себя чувствовала, с утра приезжала молчаливая, но к обеду уже зажигала. Все мои партнерши оказались дамами прикольными, обладавшими искрометным чувством юмора. Сниматься с такими было легко, так же как работать с Эльдаром Александровичем. Попрощались мы с ними очень тепло.
— Мне довелось побывать на съемках фильма «Восток-Запад» в Софии, где Сергей Бодров снимался с Катрин Денев. Держал он себя так, что никаких сомнений оставаться не могло: перед нами суперзвезда. А какое у вас сложилось впечатление от съемок во втором «Брате»?
— Я там играл чисто символическую роль. Попал совершенно случайно: просто заехал на площадку к своим друзьям. Уже собрался уезжать, как забегает Леша Балабанов, говорит:
— Слушай, мне привезли актера на роль охранника, там надо сказать три фразы, а он и их запомнить не может. Сыграешь мне охранника?
— Сыграю. А заплатишь?
— Заплачу.
Меня переодели, я быстренько все сыграл и поехал домой, счастливый и довольный, с гонораром в кармане.
Видно, тогда Сережа Бодров меня запомнил и, когда начал снимать свой последний фильм «Связной», пригласил меня на разговор. Сказал: «Ты утвержден. Видел таксиста в «Брате 2», который всем недоволен, всех поносит? Сможешь сыграть такого человека?» Мы с ним тогда очень хорошо поговорили, прощаясь, Сережа сказал: «Мы на неделю слетаем на Кавказ, там отработаем, вернемся и начнем снимать здесь». Я получил не главную, но достаточно большую роль. Ждал Сережу, но он так и не вернулся... Его и других ребят из группы накрыл сошедший с гор ледник...
— В вашей фильмографии такие громкие названия, как «Бригада», «Моя прекрасная няня», «Люба, дети и завод...», «Сваты», «Холоп»...
— «Бригада» — моя неспетая песня. У меня там была достаточно большая роль. Мы познакомились с прекрасным Андрюшей Паниным, интересно работали. Параллельно я снимался в сериале в Ханты-Мансийске. И вроде бы все рассчитал. Мне вылетать из Ханты-Мансийска на съемки «Бригады», но началась страшная пурга, даже через Сургут было невозможно уехать, поезда не ходили, замело все. Там периодически случается такая жесть. И я не смог вовремя прибыть на съемки. Режиссер Алексей Сидоров был страшно недоволен, психанул. Когда я вернулся, заявил: «Мы обошлись без тебя, твои реплики я раскидал по другим персонажам». Так моя роль сократилась раз в десять. Я еще подумал: да ладно, молодой режиссер, фильм про бандитов, чего от всего этого можно ждать? Расстроился, когда «Бригада» вышла: посмотрел и понял, как много я потерял.
«Моя прекрасная няня» снималась четыре года, за это время я сыграл трех абсолютно разных персонажей. Сыграл первого, у меня получился такой жирный эпизод. Прошло три года — позвали на второго. Я удивился, засомневался, а мне сказали: «Да все уже тебя забыли, никто не вспомнит, кого ты играл». В третий раз меня выловили, когда что-то не срослось с другим актером. И роль предложили очень хорошую. Я опять выразил сомнение, но его сразу развеяли: «Да кто там чего помнит, кто кого играл! Это три года назад было, давай, вперед». Вот так и воплотил трех персонажей.
Огромным счастьем было сниматься с Настей Заворотнюк, так же как с Таней Догилевой в сериале «Люба, дети и завод...». Режиссером там был Леня Мазор, мы с ним дружили еще с КВН. Таня — замечательный партнер, с ней работалось очень легко. Поскольку Леню я знал давно, мы понимали друг друга с полуслова, поэтому все выходило органично и легко и получилось, думаю, очень неплохо.
Сработала наша старая школа. Нас учили не просто произносить заученный текст, а придумывать персонажа, его биографию. Я без этого в кадр никогда не захожу, должен придумать человека, которого играю: как он говорит, как смотрит, какая у него походка. Нас так учили. Сейчас вижу, как многие актеры просто «палят» в кадре текст. Ну да, ты много раз снялся, тебя запомнили, и ты уже называешься звездой, хотя мое субъективное мнение — звездой имеют право называться единицы. Многим актерам, даже очень популярным, не буду называть фамилий, сегодня не хватает элементарной актерской школы. То же самое касается режиссеров и продюсеров.
— Не могу не согласиться. Режиссеру недостаточно укладываться в тайминг и не допускать переработок, надо еще и представлять, о чем он снимает, о чем должны играть артисты. Даже получив маленькую роль, вы придумываете целую биографию персонажу.
— Обязательно. Поэтому все мои «ворошиловские стрелки», все мои эпизоды запоминаются, там присутствует живой человек, у него есть характер. И поскольку у меня всего две-три минуты на экране, то должен сделать так, чтобы меня запомнили, чтобы я всем понравился. Это очень сложно. В «Борисе Годунове» у Владимира Мирзоева я должен был играть Лжедмитрия. И вдруг он звонит мне и ошарашивает:
— Слушай, у меня на Лжедмитрия другой актер, но для тебя есть маленькая роль, и кроме тебя ее никто не сделает.
— Что за роль?
— Ты читал Пушкина?
— Читал.
— Твоя роль будет называться «народ безмолвствует».
— Что?!
— Приходи, я тебе все объясню.
У меня было там три сцены. Мирзоев придумал так: по телевизору показывают Ельцина, который что-то вещает, а мы сидим с братом на кухне в майках-алкоголичках, бухаем водку, хлебаем борщ, я разговариваю с телевизором, но Ельцин меня не слышит, поэтому народ безмолвствует. Так я сыграл эдакого рассуждающего чувака-демагога из рабочей среды и на каком-то кинофестивале получил приз зрительских симпатий за эту маленькую роль. Мирзоев тогда сказал: «Видишь, не зря». К сожалению, из-за занятости на кинофестивали попадаешь не так часто, как хотелось бы.
Четвертый сезон «Сватов» мы снимали в Ялте, шестой — в Карпатах. С тех пор тесно дружим с Федей Добронравовым. Они же с Ромой Мадяновым жили через забор. После поминок по Ромке поехали с Федей к нему домой, долго-долго, до ночи сидели, разговаривали, вспоминали.
На трех «Холопах» у нас без преувеличения образовалась дружная семья. В первых двух я играл барина. На третьем история поменялась и мой персонаж тоже. Месяц снимали в Турции, на море. Девять лет вместе работаем, тусуемся. К Климу Шипенко я попал на эпизод в картину «Любит — не любит», сочинил себе роль, поскольку тоже пишу сценарии. Клим разрешил мне это сыграть и все в картине оставил. Мне тогда сказал: «Добро пожаловать в команду».
Мы как-то очень легко сошлись с Милошем Биковичем. Вместе снимались не только в «Холопе», но и у жены Клима Шипенко Софьи Карпуниной в фильме «Хочу замуж». Милош играл главного героя, я — ректора института. Съемки проходили летом в Калининграде, было тепло, однажды нам притащили целую миску черешни, такой классной, крупной. Я произнес: «О, жиранем». Милош переспросил:
— Стоп, что мы сделаем?
— Жиранем.
— Что это такое?
— Ну будем есть со вкусом, чтобы брызги полетели.
— Подожди.
Милош достал блокнотик, записал новое слово, его значение. Я дождался, когда закончит, сказал: «А теперь жиранем».
— Осилить 18 проектов подряд нелегко. Как вы восстанавливаетесь?
— Времени на отдых особо не бывает. Я путешественник, обожаю куда-то ездить. Давно освоил сноуборд, катаюсь в любой стране, где есть горы. И в Сочи катаюсь, и Европу всю объехал. Потом у меня есть охота и рыбалка, это тоже любимые занятия. Очень люблю рыбачить. А лет десять назад меня буквально силком заставил поехать с собой на охоту Миша Пореченков, просто увез. Я сопротивлялся: да не охочусь я, я рыбачу с четырех лет. Но он завез меня в охотхозяйство, где мы два дня охотились на косулю, фазана, и мне понравилось.
— Ваш самый большой улов?
— Самая моя большая рыба ваху весила 20 килограммов, выловил ее в Индийском океане. Я ловил там много красивых рыб: и барракуд, и рыб-снайперов, кого я только не ловил! Ну а здесь ловлю щук различных размеров, судаков, до сих пор в моей коллекции нет тайменя, но он краснокнижный.
— Если вам предлагают какой-то новый проект, что для вас важно, чтобы на него согласиться?
— Я сразу же прошу почитать сценарий. Если это неинтересно, если история высосана из пальца, то никогда сниматься не стану. Хотя были в моей жизни и достаточно проходные проекты. Но за «Ефросинью» очень хорошо платили и только этим держали актеров. Он начинался удачно, но со временем превратился в фабрику, стали снимать как попало, в итоге я оттуда ушел.
Долго продолжались съемки «Ранеток». Параллельно я получил роль в «Истории летчика». Мы тогда четыре месяца работали во Вьетнаме, там влажный климат, выходишь из гостиницы — и через три минуты мокрый, температура воздуха там под плюс 40, что тоже достаточно неприятно. И работать было непросто, потому что мы и в джунглях снимались, и в горном Вьетнаме. Два раза я вылетал в Москву на неделю — сниматься в «Ранетках», 11 часов туда, столько же обратно. А Марик Башаров летал каждую неделю, он параллельно катался в ледовом шоу. Ему было сложнее, поскольку не всегда попадались прямые рейсы, летал то через Гонконг, то через Сайгон с пересадками. Но было очень интересно посмотреть на необычную страну, на их социализм. Богатых людей там по пальцам можно пересчитать. Но все местные жители такие счастливые, все у них хорошо, все нормально.
— Поговорим о ваших последних фильмах. Если верить цифрам проката, то «Сказка о царе Салтане» режиссера Сарика Андреасяна бьет рекорды посещаемости. Как вам работалось?
— «Сказка о царе Салтане» снималась полтора года, у меня там не очень большая роль, но это было крайне интересно. Прежде всего вспоминается сражение с костюмами. Моя шуба, отороченная соболями, весила килограммов четырнадцать, да и другие костюмы не намного меньше. А сниматься-то приходилось летом, оно выдалось жарким. На улице плюс 32 градуса, а я одет очень тепло, на мне борода, парик, шапка с вышеупомянутыми соболями. Кроме того, пот тек по лицу, и эти бороды, не только моя, постоянно отклеивались. Гримеры бороду отрывали, чистили, приклеивали на прежнее место — и снова в кадр, снова работать.
Тяжеловато, конечно, приходилось. В исторических костюмных картинах сниматься непросто, но и увлекательно, потому что далеко не всем людям удается поносить боярскую или княжескую одежду. Также летом снимался в проекте «Очень древняя Русь», он скоро выходит. Там мне в 63 года пришлось залезть на коня и болтаться в седле четыре дня. А я давно не сидел на лошади, последний раз — во время съемок второго «Холопа».
— Страхуют ли вас профессиональные наездники?
— Конечно, на площадке присутствуют специальные люди, работающие на конюшне, каскадеры. Мы же не профессиональные наездники, а животные — существа непредсказуемые, любая самая спокойная лошадка может вдруг понести, сбросить всадника, если что-то выведет ее из равновесия, это вполне реально.
— Недавно на экраны вышел фильм «Приключения желтого чемоданчика», где вы сыграли главную роль, продолжили сотрудничество с Кинокомпанией братьев Андреасян. Чем вас привлек проект? Читали ли вы в детстве книгу Софьи Прокофьевой, смотрели ли фильм Ильи Фрэза?
— Да, конечно, и книгу читал, и фильм смотрел, где снимались Евгений Лебедев с Татьяной Пельтцер. Мне было приятно, что Сарик, выступивший здесь продюсером, предложил сыграть роль доктора. В новом фильме его зовут Евгений Александрович Лебедев, таким образом мы выражаем наше бесконечное уважение первому исполнителю этой роли. Меня проект сразу заинтересовал, я был рад, что именно мне доверили в нем сыграть.
Съемки вспоминаю как сплошное удовольствие. Они проходили по всей Москве. По сюжету волшебный чемоданчик похитили и бесстрашный доктор с друзьями делают все от них зависящее, чтобы его вернуть. Мне пришлось сниматься и на аэродроме, и полетать на самолетах, и поболтаться на парашютной подвеске, и погонять на мотоцикле и катерах. Где только герои не бегали друг за другом! Конечно, история претерпела некоторые изменения, в новой картине ее рассказывают на современный лад, хотя главная сюжетная линия сохранена. Но приключений стало гораздо больше, так же как возможностей разнообразить погони. Сейчас детям интересны какие-то современные штуки, поэтому в фильме появились даже роботы.
— Неужели сами гоняли на мотоцикле?
— Нет, конечно, это доверили каскадеру, и с самолета за нас прыгали профессиональные парашютисты, но на стропах мы с моей партнершей Люсей Артемьевой висели сами.
— Что оказалось для вас самым сложным?
— В принципе, меня особо ничего не напрягло, я и с парашютом когда-то прыгал, мне это было знакомо, и на мотоцикле гонял в детстве, поэтому все воспринималось привычно и нормально. Я вообще парень не робкого десятка, поэтому для меня все оказалось в порядке вещей.
— Как нашли общий язык с исполнителем роли Пети Феодором Кирсановым? Многие считают, что с детьми сниматься всегда непросто, а ваш юный партнер сыграл уже в 16 фильмах.
— Феодор — достаточно опытный артист и, кроме того, хороший, компанейский парнишка, так что никаких непониманий между нами не возникало, думаю, что со своей задачей он прекрасно справился. С парнем я познакомился, а с девочкой, Любавой Долински, мы снимались уже не в первый раз.
— Трюки, погони, работа с детьми... Все говорит о том, что «Приключения желтого чемоданчика» — фильм сложнопостановочный. Как вы все это осилили? Какие препятствия возникали?
— Если и возникали, то были успешно преодолены. Мне нравится, что с Сариком Андреасяном, как и со многими режиссерами, у которых я снимался, работает сложившаяся команда профессиональных людей. На недавно состоявшейся премьере второго «Домовенка Кузи» (у меня там тоже есть роль) представлявшая группу директор телеканала ТНТ Тина Канделаки произнесла такую фразу: «Тот, кто попал к Сарику, не подвел его и понравился, будет сниматься у него всегда». На самом деле это так. Года четыре назад я попал на эпизод в его картину «Проклятый чиновник» и с тех пор успел сняться у него во многих проектах, о чем совершенно не жалею. Компания братьев Андреасян снимает фильмы для семейного просмотра, для детей, домохозяек, любой публики. Работа у них всегда очень хорошо организована, и результат говорит сам за себя.
— Мы в основном беседовали о приятных людях, с которыми вы сталкивались в работе. А если попадается какой-то неудобный партнер или режиссер-грубиян, как вы в этом случае себя ведете?
— Ну, хамов-режиссеров мне как-то не довелось встретить.
Попадались непрофессиональные. Только один раз в жизни я отказался от роли и ушел с площадки прямо в первый съемочный день. Не стану называть режиссера, его карьера не особо удалась. Там был длиннющий сериал, гора текста. Я пытался что-то выяснять у режиссера. Он вообще ничего не говорил, не делал замечаний. Я там играл что бог на душу положит. Потом все-таки подошел к постановщику, предложил:
— Давай определим, что мы играем, как мы играем, о чем мы играем. У меня главная роль, надо как-то в ней разобраться.
Он в ответ сразил такой фразой:
— Олег, но вы же хороший актер, сыграйте мне чего-нибудь.
Я переспросил:
— Чего-нибудь? Вы серьезно? Тогда играйте сами.
Развернулся и ушел. Меня пытались вернуть, агент уговаривал, настаивал, но я был непреклонен: «чего-нибудь» я никогда в жизни играть не собираюсь.
— Ваша карьера, вне всякого сомнения, сложилась, 160 проектов — это не шутка. Остались ли какие-то нереализованные мечты?
— Да, я всю жизнь хотел сыграть бравого солдата Швейка. Даже есть инсценировка, написанная моим приятелем, но вот до сих пор как-то не довелось. А Ромка Мадянов, если не ошибаюсь, играл Швейка еще в театральном институте.
— У вас две дочки. Расскажите, чем они занимаются.
— Старшая дочь Наташа живет в Перми. Она окончила Академию гражданской авиации, сейчас работает в местном аэропорту старшим смены. Она — человек, который руководит вылетами самолетов, пассажирами, следит за тем, чтобы всех посадили, чтобы все были довольны, чтобы все улыбались. Наташе нелегко, ее муж погиб на СВО. Так получилось. Пережить такое тяжело, но я ей всю жизнь помогал и продолжаю это делать.
А младшая дочка Юля живет в Москве, она родила мне троих внуков, младшему полгода. Вообще-то у меня пять внуков. У старшей дочери два пацана, а у младшей — две девочки и парень. Она, как и я, актриса, окончила театральный институт, служила в Электротеатре Станиславский вместе с мужем, актером Антоном Капаниным. Он там играет достаточно долго. Все они — ученики Анатолия Васильева, сначала служили в его театре, а потом, когда театр Станиславского передали Борису Юхананову, недавно от нас ушедшему, тот создал там свое пространство, Юля с Антоном очень органично в него вписались. Но недавно Юля ушла, а Антон до сих пор там служит. Сейчас там непонятная ситуация, поскольку режиссера не стало, но нового пока не назначили. Правда, спектакли идут, театр работает.
Юля пока вынуждена поставить актерскую карьеру на паузу. Но она очень неплохо знает английский язык, сейчас очень много работает на озвучке. Переводит фильмы на английский язык, это дает ей возможность сидеть с детьми. Поехала, отработала свою смену и вернулась домой. А мы, родители, стараемся помочь ей с внуками всегда, когда есть возможность. Они к нам с удовольствием приезжают, мы с бабушкой с ними занимаемся.
Все они еще школьники. Самому старшему исполнилось 17 лет, он в этом году оканчивает колледж, хочет стать звукооператором, музыкальным звукорежиссером. А его младший брат, ему еще 13 лет, увлекается музыкой, очень хорошо играет на гитаре. Старший читает рэп, ему все это интересно. Вот оттуда у него и пошло увлечение студией, звукозаписью. Я сейчас пытаюсь подобрать ему подходящий вуз. Просто у нас в стране, как оказалось, нет хороших вузов, где бы готовили звукооператоров. Ну что-нибудь придумаем, я надеюсь.
— Дай бог, чтобы у ваших детей и внуков было хорошее будущее.
Беседовала Марина Порк
