![Юрий Соколов](http://cdn.7days.ru/pic/eac/4C50C42C1BF93B41432587F1004CA353/1361893/90.jpg)
Помню, как-то на репетиции главный режиссер Андрей Гончаров с улыбкой сказал: «Сегодня ко мне в кабинет приходил актер из другого театра. Уже достаточно популярный. И знаете, что он мне сказал? «Я вас очень прошу, примите меня в вашу банду!»
Kогда мы всей гурьбой прямо со студенческой скамьи пришли работать в Театр имени Маяковского, нас так и прозвали — банда. «Это не смена наша пришла, а какая-то банда! — возмущались народные. — Они даже друг к другу по кличкам обращаются. Только и слышно в театре: «Фанера! Гоген! Соколик! Сэм!» Что это такое?!»
А у нас действительно были прозвища, еще со студенческой поры. Гоген — это Гена Косарев, Фанера — Юра Коренев, я — Соколик, а Сэм — Саша Самойлов. Только Люба Руденко всегда была Любаней...
Это был 1981 год, самый пик славы Маяковки. Вокруг такие звезды, такие имена — мамма миа! Армен Джигарханян, Татьяна Доронина, Анатолий Ромашин, Наталья Гундарева, Светлана Немоляева, Александр Лазарев...
Но у нас и в помине не было никакого чинопочитания. Мы пришли в этот театр как свежий молодой ветер, сметая старые традиции на своем пути. Можно сказать, были в меру наглыми, а вернее, просто наглыми. Все же гении! Нас сам Гончаров, наш великий учитель, взял! Но очень быстро все иллюзии развеялись. Когда пошли массовки, хоры, выносы предметов, тексты типа «кушать подано», стало понятно: «Ага! Ролей больших не будет долго». Кстати, дедовщины в театре не было, да мы и не позволили бы. Единственное, что делали более старшие товарищи, — вместо себя распихивали нас во все массовки: «Ой ты моя радость! Соколик, ты поешь? Вот и будешь за меня в этом спектакле петь», «Коренев, оказывается, ты хорошо танцуешь? Выходи завтра за меня».
Как-то актер нашего театра Володька Тихонов подошел и открыл глаза на уготованное нам будущее: «Как жаль, что ты поешь хорошо, а ты танцуешь... Да, ребята, ходить вам в массовке лет десять!» Так и получилось.
А началось все с нашего дипломного спектакля. На последнем курсе ГИТИСа мы все были заняты в сказке «Иван-царевич», которую поставил наш однокурсник Женя Каменькович по пьесе Юлия Кима. Режиссерский дебют ученика так подкупил Андрея Александровича Гончарова, что он решил перенести спектакль на сцену Маяковки. Можно сказать, с ним мы и вошли в театр.
Первые в моей жизни гастроли были в Одессе, потом в Ростове. Там, на гастролях, и случилось знакомство с труппой. Помню, как Володя Ильин учил нас, молодежь: «Пацаны! Вы знаете, что такое актер? Это вообще-то не профессия... Это диагноз!»
В Ростове продолжались репетиции «Ивана-царевича». С нами и Каменькович поехал. Царя Аггея играл Володя Ильин, мы с Юрой Кореневым двух Иванов, акробатов: он Ивана-царевича, я Ивана-подкидыша, Шура Равенских была у нас Жар-птицей, Саша Самойлов играл Бабадура.