Полная версия сайта

Галина Авилова. Быть и не быть женой

«Не хочу, чтобы девочки меня таким видели. Потом... — и слух уловил его тихое: — Прости, Галя, прости...»

Как-то летом Витя заехал, привез девочкам икру, попросил спуститься к машине. Я говорю: «Может, поднимешься?» — «Не хочу, чтобы девочки меня таким видели. Потом... — и слух уловил его тихое: — Прости, Галя, прости...»

Все, пожалуй, началось со спектакля по булгаковской пьесе «Кабала святош», где Витя был в роли Мольера, я — Арманды. То есть мы играли любовь, и я оказалась в объятиях Вити. Мы оба словно впервые за три года общения по-настоящему увидели друг друга. И я почувствовала его запах. Сложная для описания, неуловимая палитра чего-то очень настоящего...

Запах мужчины... И это новое ощущение заставило меня встрепенуться.

Прошло более тридцати лет. Я многого не помню, но этот запах помню до сих пор...

Нырнуть бы в то далекое время! Вынырнуть восемнадцатилетней и рассказать с тем прежним юным восприятием, как замирала от радости лишь при упоминании имени — Витя Авилов... А не перебирать воспоминания, как старая калоша, у которой все лучшее уже позади. И веки предательски краснеют, взгляд туманится. После пережитой боли расставания и потерь его имя щиплет слезой даже сердце. Но только память способна наполнить смыслом нашу жизнь, чтобы понять и простить.

Мы с Витей — плод любви Валерия Романовича Беляковича, плод его великой страсти — к Театру.

Потому как эта любовь настоящая и все, кто с ней соприкасался, не мог не заразиться. А было так. В поселке Востряково Белякович собрал, как он выражается, своих «востряковских бандитов» и сотворил с ними собственный театр. В числе тех «актеров с одного двора» оказался и Витя Авилов.

Какими словами Беляковичу удалось их заманить? Мистика. Ведь это потом они стали заслуженными артистами, а тогда были шпана, хулиганье, ну просто «золотая рота». Приходили на репетиции навеселе, да с таким видом: мол, скажи спасибо, что пришли. А после репетиции — портвейн «три семерки», святое дело. Но Валерий Романович и здесь вышел победителем, перед его могучим натиском никто не устоял — все «споймались», голубчики. Можно, конечно, его и деспотом назвать.

Мы с Витей — плод любви Валерия Романовича Беляковича, плод его великой страсти —  к Театру

Но когда видишь, что человек во всем тебя на голову выше: самый умный, интересный, талантливый, то не мучаясь — даже с удовольствием! — подчиняешься этому деспотизму.

По себе знаю. Мне в ту пору не было еще пятнадцати. Старший брат — тоже Витя, уходя в армию, провел со мной воспитательную беседу: надо, сестрица, развиваться, сходи-ка ты во Дворец пионеров, займись чем-нибудь всерьез. Я послушно пошла на Ленинские горы и сразу попала в руки Беляковича. Он взял меня в ТЮМ (Театр юного москвича), где сам раньше занимался, а теперь преподавал. И это было ничем не заслуженным везением. Вот уже тридцать шесть лет как Романыч — не только мой единственный режиссер и учитель. Это человек, которому веришь безоглядно, за которым и в огонь, и в воду пойдешь ничтоже сумняшеся. Мое восхищение им непременно и естественно вылилось бы (так происходило со многими) во влюбленность, если бы не Авилов.

Случилась «Женитьба» — спектакль, который поставил Романыч с востряковцами и пригласил нас пятерых, тюмовскую малышню, посмотреть, как играют старшие.

К слову, мы, все пятеро, по сей день остаемся артистами театра Беляковича. Тогда же нас просто распирало — так мы были горды своей избранностью. И день от этого казался особенно ясным, солнце светило сумасшедшее, а спектакль произвел впечатление сногсшибательное, в самом прямом смысле — мы чуть не валились с кресел от безостановочного хохота. Все происходящее на сцене было словно из какого-то другого, будущего времени.

Здесь в роли Кочкарева я и увидела Авилова впервые.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или