Полная версия сайта

Вячеслав Шалевич: «В моей жизни было много романов…»

Вячеслав Шалевич, как и многие артисты, много ездил по стране с творческими встречами.

Позже я им перезвонил, но все телефоны поменялись… А потом не стало и мамы.
— Наверняка мама гордилась своим единственным сыном?
— Намучилась она со мной. Мама служила секретарем-машинисткой в Министерстве обороны, была партийной активисткой и пропадала на работе с утра до вечера. Ни бабушек, ни дедушек у меня не было, так что в основном я оставался на попечении тети Паши, которая оказала на меня огромное влияние. Она была большой театралкой, мы с ней часто ходили в театры, а дома я часами сидел на ее сундуке и слушал радиопостановки. Первые послевоенные годы были голодными. Помню, какой тетя Паша делала удивительный деликатес — проворачивала через мясорубку картофельные очистки, мешала их с кофейной гущей и жарила котлеточки.

Вкуснота необыкновенная… Я был мальчиком хулиганистым — сказывались те несколько лет, что я провел в эвакуации: сначала в интернате, потом в детдоме. Дело в том, что в октябре 41го, когда немцы вплотную подошли к Москве, я вместе с другими ребятамимосквичами был эвакуирован в Саратов. Потом мама приехала и забрала меня домой. Вообще воспитывала она меня своеобразно. Когда я в очередной раз совершал что-то недозволенное, везла меня на Курский вокзал — грозила, что отправит в детскую колонию. Я верил, но думал: «Ну и что? Я уже в детдоме был, выживу и в колонии». Мама оставляла меня на несколько минут посреди зала, потом возвращалась: «Не будешь больше?» — «Не буду». И мы, купив мороженое, ехали домой… Школу я, надо сказать, так и не окончил. Наш директор поставил в вестибюле бюст Сталина и приказал всем ученикам отдавать ему салют.

Вячеслав Анатольевич с сыном Иваном в Театре имени Рубена Симонова

Я прошел мимо и не отдал. Это было уже в 10 классе, не шутка! Директор вызвал меня и сказал: «Видишь аттестат зрелости? Отличное поведение я в нем тебе не поставлю». Это означало: меня выгоняли. Спасибо, директор другой школы взял меня доучиваться к себе. Все бы хорошо, но по математике я синус с косинусом путал, нахватал единиц и перешел в школу рабочей молодежи Метростроя. Там по сравнению с другими я был почти отличником и даже едва не получил серебряную медаль.
— И все-таки пошли не в метростроевцы, а в Щукинское училище.
— Как говорится, где родился, там и пригодился. Вся моя жизнь прошла на Арбате. Я родился здесь, детство провел во дворе Щукинского училища и Театра Вахтангова. Когда 22 августа 1941 года в театр ударила бомба, мы с мамой сидели под ним в бомбоубежище. Вышли, а вокруг — развалины.

Мы, дети, играли среди них, собирали осколки от бомб, складывали их в коробочки. У меня была целая коллекция! Так что Театр Вахтангова — моя судьба. Но при этом я колебался — кем быть. Поэтому экзамены сдал одновременно и в театральное училище, и в педагогический институт на филологический факультет. Но выбрал все-таки «Щуку».
— А потом Театр Вахтангова выбрал вас?
— Сначала наш курс хотели отправить в закрытый город Норильск, чтобы сделать там филиал Вахтанговского театра. Помню, посадили нас в рядок и стали спрашивать: «Поедешь?» Все отвечали: «Если примут в другой театр — не поеду…» Бог миловал, решение отменили, мы в Норильск не поехали, а мне просияла самая счастливая звезда во всей моей жизни — меня приняли в Театр Вахтангова. Я не входил в список тех, кто должен был показываться руководству, но попросил: «Все детство я прожил во дворе театра, так позвольте напоследок хотя бы сыграть мои отрывки».

В результате — вот уже 50 лет я здесь! Театр научил меня многому, в том числе и умению маневрировать в трудных ситуациях. А оказываться в них приходилось довольно-таки часто. Так, когда случился ХХ съезд партии, у нас в гимнастическом зале собрали по этому поводу комсомольское собрание. Затеялся спор, и я, сидя на брусьях, выкрикнул: «Вы уподобляетесь Хрущеву, который сказал венгерским студентам: «Учитесь и не умничайте». Собрание мгновенно закрыли, объявив, что в училище есть коалиция с антисоветским уклоном. Тут же понабежали представители из райкомов. Скандал! Было ясно, что меня выгонят и из училища, и из комсомола. Но когда я шел на разбирательство, меня подозвал к себе наш знаменитый педагог Борис Евгеньевич Захава: «Шалевич, что главное для артиста?»

«Ну, наверное, верить в обстоятельства». «Молодец, правильно говоришь, — и в упор, внимательно глядя на меня, продолжил:
— Вы — дурак. Дурак! Поняли меня?» Я понял. Когда комиссия стала допытываться, что на том собрании произошло, я заявил: «Ничего не помню, я — дурак». Пауза. Все посмотрели на Захаву, он, весь красный, молча кивнул. На этом все кончилось. Комиссия ушла. Действительно, что взять с дурака? Много лет спустя, когда я снимался в «Хоккеистах», решил по знакомству взять из Госкино запрещенные фильмы и показать их своим друзьям-спортсменам в помещении Театра Вахтангова. Договорился с кем надо, ночью сам стоял на входе, пропуская «своих». Очень быстро по Москве пошел слух о наших просмотрах. Из Министерства культуры поступил телефонный звонок, все забегали, белые от страха.

комментировать

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...

Смотрите ли вы прямые эфиры знаменитостей?
Да, очень интересно узнать их поближе
159
21%
Нет, слишком много, и знаменитостям уже нечего сказать
615
79%
ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ
    Начни обсуждение! Оставь первый комментарий к этому материалу.

Читайте еще