Полная версия сайта

Сын Клавдии Шульженко: «Мою мать отец отбил у соперника, угрожая револьвером»

Сын Клавдии Шульженко рассказывает о своей знаменитой матери, ее отношениях с мужем, конфликте с министром культуры и дружбе с Аллой Пугачевой.

«Где мама только не пела: в госпитальной палате, на грузовике, на льду, в землянке… При этом на ней всегда было нарядное концертное платье». Концерт фронтовой бригады артистов. Ленинградский фронт. 1942 г.

Вначале в одном госпитале мама попыталась было, как большинство артистов, выйти в военной форме, но ее попросили этого не делать: ее хотели видеть красивой и отправили домой переодеваться. И когда мама с чемоданчиком, где было платье и духи, возвращалась пешком в тот госпиталь, на Кировском мосту она попала под страшную бомбежку. И мама легла на этот чемоданчик, прикрыв его своим телом: ей, как настоящей женщине, страшнее всего показалось лишиться всего того, что делало ее привлекательной. К духам у мамы было вообще особое отношение. Ее отец, мой дед, до войны работавший бухгалтером, имел возможность дарить маме на каждое 8-е Марта по флакончику французских духов. У нее их скопился целый несессер. И, когда мы еще ходили в бомбоубежище, она всякий раз одной рукой держала меня, а другой — этот несессер.

Несмотря на то что нас подкармливали в столовой, дед все-таки не выдержал блокады и умер в феврале 1942 года. Мама решила во что бы то ни стало похоронить его по-человечески (хотя многие тогда вынуждены были просто оставлять своих умерших на улице). Она обратилась за помощью к начальнику Дома Красной армии, полковнику Лазареву, тот сказал: «Зайдите через час». И за этот час раздобыл где-то для мамы неимоверное богатство: буханку блокадного черного хлеба и бутылку спирта. А еще выделил двух солдат, чтобы они вырыли могилу. Хлеб и спирт мама отдала им, потому что работа была очень тяжелой: земля-то промерзла...

С тех пор меня не с кем стало оставлять дома, и я ездил по концертам с родителями. Помню, как-то раз на Пулковских высотах концерт устроили в блиндаже. В разгар выступления прибежал политрук части: «Срочно собирайтесь и уезжайте, потому что мы сейчас начнем обстреливать немцев, а ровно через пять минут они откроют ответный огонь — немцы очень пунктуальны».

И действительно, только мы сели в автобус, начался обстрел. Отец кричал водителю: «Жми на всю катушку!» — а мы с мамой в ужасе смотрели назад, как за нами вздымается земля от рвущихся снарядов.

Помню станцию Кобона на Большой земле за Ладогой — туда приходили военные эшелоны, и мама с папой часто выступали перед прибывшими частями. Нашей семье даже выделили дом в трех километрах от этой Кобоны, чтобы лишний раз через Ладогу не ездить. Там было на удивление тепло — в Ленинграде-то мы от тепла совсем отвыкли. Более того, там была живая кошка! А это для Ленинграда совершеннейшая экзотика, там давно уже и кошек, и собак съели...

«Мама одевалась у знаменитой на всю Москву швеи Ефимовой, работавшей для жен министров и членов Политбюро. Этой женщине, единственной в стране, было позволено получать из-за границы французские журналы мод». Такие открытки с изображением своего кумира коллекционировали поклонники Шульженко. 1930 г.

Это был настоящий праздник — возможность несколько дней пожить там. И вот однажды по дороге с концерта в Кобоне мы увидели в небе целую тучу бомбардировщиков. Пришлось бежать из автобуса в ближайший блиндаж. Помню, как я пытался сосчитать самолеты. Насчитал 84 бомбардировщика. И все они шли на Кобону, откуда мы всего 10 минут назад выехали. Мы слышали, как там от бомб сотрясается земля. А когда все стихло, поехали смотреть, что там. Это был ад! Развороченные вагоны, повсюду куски человеческих тел... Папа и другие музыканты-мужчины бросились помогать с разборкой образовавшихся завалов. А потом для оставшихся в живых был внеплановый концерт, и мама — как всегда, с прической, в красивом платье — пела свой знаменитый «Синий платочек»...

Эта песня звучала уже с 1939 года в исполнении разных артистов и была вполне мирной, пулеметчик там еще не строчил. А когда началась война, ее стали переделывать на разные лады. Русланова, например, пела так: «Ты уезжаешь далёко./ Вот беспощадный звонок./ И у вагона, ночью бессонной,/ ты уже странно далек». Мамин же вариант родился благодаря сотруднику военной газеты, лейтенанту Максимову, они познакомились на Волховском фронте. И именно этот вариант, со словами «строчит пулеметчик за синий платочек» бойцы переписывали друг у друга — эта песня стала самой популярной на фронте. С тех пор синие платочки множились в гардеробе мамы, потому что военные считали особым шиком подарить ей такой.

В 1943 году мама все-таки решилась отправить меня подальше из Ленинграда — в Москву. К тому времени я уже не мог пройти больше ста метров без того, чтобы не присесть, — врачи поставили диагноз «дистрофия».

комментировать

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...

Рейтинги

ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ

  • #
    Спасибо!
  • Ольга

    #
    Большое спасибо!

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение



    Войти как пользователь

    Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
    или