Полная версия сайта

Режиссер Леонид Хейфец откровенно о Дорониной, Миронове и Борисове

«Когда Ефремов пригласил меня, МХАТ как раз «пилился». Столкновения сторон были яростными» — вспоминает знаменитый режиссер.

Татьяна Доронина со Львом Дуровым в фильме «На ясный огонь». 1975 г.

— В ком еще вы замечали эту таинственную актерскую энергию?

— Прежде всего в Олеге Борисове. В нем была сконцентрированная боль, сконцентрированное чувство справедливости. В это время работало много прекрасных актеров, но все же первым был Борисов… И жизнь подарила мне встречу и даже дружбу с ним. В середине восьмидесятых я оказался в Московском художественном театре. Там уже работал Борисов, который после конфликта с Товстоноговым покинул БДТ и перебрался в Москву…

— Это было, когда судьба все-таки привела вас к Ефремову. Хотя уже и не в «Современник»…

— Как раз незадолго до приглашения перейти во МХАТ мне позвонил Табаков. После ухода Ефремова он стал директором «Современника». И вот он назначил мне свидание на аэровокзале, между какими-то своими перелетами, что для Табакова вообще характерно. Разговор был короткий: «Значит, так. Олег хотел, чтобы ты работал в «Современнике». Давай думать о твоем приходе к нам. Сергачев сдает спектакль, приходи на обсуждение, на тебя посмотрят. И желательно, чтобы ты выступил». Я прихожу в «Современник». Сергачев изумительный артист, но спектакль… В нем столько профессиональных ошибок! И вот мне предоставляется слово. Не заботясь о дипломатии, говорю, что думаю. А артисты смотрят на меня как на какого-то дикаря. Больше мне не позвонили. Пройдет много лет, и я все-таки поставлю в «Современнике» спектакль «Восточная трибуна» Александра Галина, в котором сыграет и Олег Табаков, и прелестные женщины, звезды театра: Лия Ахеджакова, Алла Покровская, Нина Дорошина, Лена Козелькова и Лена Миллиоти… Чуть позже вдруг раздался звонок Олега Николаевича Ефремова. Он приглашал меня во МХАТ. И снова повторилась прежняя история: худрук Малого театра Царев меня не отпустил, сказав: «Только после моей смерти». Помню, один молодой режиссер пошутил по этому поводу: «Значит, Царева нужно убить». Из Малого во МХАТ я ушел в 86-м году. А еще через год Царева не стало…

— Поразительное совпадение. Но вот вы, наконец, после стольких попыток стали работать с Ефремовым…

— Да. Хотя все чуть было опять не сорвалось. Когда стало известно, что я перехожу во МХАТ, наверху против меня заработали какие-то механизмы. Мне Ефремов напрямую ничего не говорил, но я понял: ему на самом верху не разрешили меня взять. Ситуация зависла в состоянии неопределенности. В какой-то момент я не выдержал и пришел к Ефремову, чтобы выяснить все до конца. Он был немножко нетрезв и все время курил. Когда он затягивался сигаретой, создавалось такое впечатление, что никотин доходит до самых глубин его внутренностей. На лице Ефремова читалась загнанность. Он был как зверь. Говорю ему: «Олег, что? Не выходит?» Он затянулся: «Выходит, но не неукоснительно… А я должен добиться, чтобы это было неукоснительно». Спрашивать дальше не имело смысла. Я увидел это лицо, эти желваки и просто ушел, понимая, что идет какая-то страшная борьба. Я уже ни на что не надеялся, когда Олег мне позвонил: «Приноси документы». Но у меня не было ощущения победы. Скорее, измученность. 

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или