Полная версия сайта

Олег Ефремов: Почему самые подлые удары ему наносили люди из его же театра?

О талантливом артисте, человеке и руководителе МХАТа вспоминает его помощница Ирина Корчевникова, ныне директор Театра кукол С. В. Образцова.

Олег Ефремов с Людмилой Зайцевой

Любопытно, что когда Андрей говорил стихами, например в «Годунове», все было четко. Спектакль был сложно принят критикой, но при этом все понимали, что это очень мощная постановка. Как жаль, что последний выход Ефремова на сцену не запечатлели на пленку! Монолог «Достиг я высшей власти» он и раньше играл великолепно. Но тут Ефремову уже трудно было дышать — за кулисами стоял аппаратик с кислородом, к которому он в перерывах подходил и «поддыхивал». Когда же на сцене Олегу Николаевичу не хватало воздуха, он делал паузу, потом снова брал дыхание и продолжал. И слова Годунова наполнялись особенно глубоким смыслом. Играя эту роль, Ефремов вложил туда и много собственных размышлений, переживаний, говорил и о себе, и о том, как трудно вообще быть у власти. В его жизни было много непростых решений, которые приходилось принимать и за себя, и за людей, за которых он отвечал, и за судьбу театра. В какой-то степени он уже не принадлежал себе…

— Как вы думаете, Ефремов понимал, что это его последняя роль?

— Конечно, нет! И мы не понимали — думали, что еще много впереди. Ведь Олег Николаевич не жаловался и даже жил один. До сих пор помню тот май 2000 года. Пят­надцатого я пришла к Олегу Никола­евичу домой — уточнить, едет ли он с театром на Тайвань. Там помимо спектакля «Дядя Ваня» был запланирован и его со Смелянским мастер-класс. Я понимала, что для Ефремова вряд ли возможен такой далекий перелет. Но все-таки пришла уточнить. Олег Николаевич сказал: «Езжайте, а я здесь, в Москве, буду репетировать «Сирано де Бержерака» с Витей Гвоздицким. Вернетесь, и выпустим премьеру». То есть он строил планы на будущее. 

Девятнадцатого, когда театр еще не ­уехал, Ефремов выступил на панихиде по Ангелине Степановой. А после нее повез к себе домой Андрея Мягкова и Диму Брусникина, чтобы в очередной раз обсудить реформу театра — в тот момент он их видел режиссерами МХАТа. Ефремов же был реформатор до мозга костей, ему постоянно нужно было все перелопатить, переделать… Двадцатого он поехал в Мелихово, в музей Чехова, — Олег Николаевич очень любил это место. Ничто не предвещало беды… Мне кажется очень важным, что тогда удалось получить для Ефремова место на Новодевичьем рядом со Станиславским. Как однажды сказал Смелянский, «им есть о чем поговорить»… Я считаю, что в том, что после ухода Олега Николаевича театр живет и процветает, — главная заслуга самого Ефремова. Он все силы, всю жизнь отдал на то, чтобы его любимый театр не останавливался в развитии, не умирал, чтобы у МХАТа была жизнь и после него. И ему это удалось…

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или