Полная версия сайта

Последнее интервью Алексея Баталова: «Я не ожидал, что этот человек попытается меня обмануть»

За неделю до ухода из жизни актер дал интервью журналу «7Дней».

Алексей Баталов с Игорем Дмитриевым в фильме «Звезда пленительного счастья». 1975 г.

А когда Ахматовой пришло в голову, что я могу порядочно рисовать, она скромно сказала: «Алеша, я хотела предложить вам сделать мой портрет». Я оробел. Не думал, что немногочисленные уроки, взятые у папы моей жены, художника журнала «Крокодил», а позже у знаменитого художника Фалька, могут чему-то послужить. До этого я малевал портретики друзей, а в связи с Ахматовой в моей голове был лишь ее знаменитый портрет кисти Модильяни. Мог ли я встать с ним в один ряд? Никогда. Но Анна Андреевна попросила, и я попробовал… Результат до сих пор висит у меня в столовой. А она тогда сказала: «Мне кажется, вам удаются лица…»

— Когда вы выходили с Ахматовой на улицу, ее узнавали люди?

— Вам покажется странным, но в те годы еще было много людей, которые не читали ее стихов… А как они могли это сделать, если ее перестали печатать? Очередь за автографами, если вы об этом, не выстраивалась… Кстати, ездить или ходить с Ахматовой по Москве было очень интересно. Она рассказывала интересную историю старинного дома или храма, а многие улицы называла не советскими, а старыми названиями. Она еще тогда называла Тверскую — Тверской, а не улицей Горького, улицу Кирова — Мясницкой и всегда так диктовала адрес таксисту. Новые названия ей категорически не нравились, так же как и уродливые советские памятники, которые она презрительно называла «пресс-папье»…

— Учитывая, что поэтесса была искренне верующим человеком, пыталась ли она или кто-то из домашних говорить с вами о религии?

— Я не могу сказать, что в нашей семье говорили о вере. Но как-то совершенно естественно на Пасху мы с родителями и Анной Андреевной заходили в храм. Мы, дети, любили смотреть крестный ход и слушать церковное пение. И интуитивно понимали, что в школе об этом рассказывать не нужно… Теперь я вижу, что рано начал осознавать гораздо больше, чем сверстники. По обрывкам разговоров Анны Андреевны и ее друзей, по тому, что, когда у нас дома жила Ахматова, под окнами стояли «топтуны», и по реакции членов моей семьи на окружающее, совершенно отличной от большинства. 

Например, если в «Крокодиле» подвергался издевательской критике кто-то из писателей, в доме воцарялось мрачное молчание, никто не смеялся. А когда умер Сталин и кругом рыдали, у нас дома чувствовался приподнятый дух, как в праздник, все были веселые и одухотворенные. Времена были нелегкие. Ничего нельзя было говорить, я сказал однажды речь в Школе-студии, в которой прозвучало неосторожное словосочетание «черный воронок», известное в народе, но… Сразу состоялось собрание, на котором разобрали мое «поведение»… В те годы исключали и за меньшие провинности. К счастью, все обошлось, я притворился наивным, мол, проявил несознательность.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или