Полная версия сайта

Зэди Смит « О красоте»

В издательстве «Эксмо» выходит ранний роман Зэди Смит – автора «Времени свинга»

Зэди Смит

В 2005 году «О красоте» — трансатлантическая комическая сага — вошла в шорт-лист Букера, а годом позже выиграла сразу две литературные премии — престижную Оранж за лучший роман, написанный женщиной, и книжную премию Энисфелд-Вулф. Сама Зэди Смит назвала свою книгу оммажем «Говардс-Энд», уже классическому роману Э.М. Форстера.

Зэди Смит родилась в Бренте (Англия) 27 октября 1975 г. Её мать Ивонн Бэйли родом с острова Ямайка, а отец Харви Смит — англичанин. При рождении она была названа Сэди, но в возрасте 14-ти лет сменила имя на «Зэди». В подростковом возрасте пережила развод родителей. Закончила Кембриджский университет по специальности «английская литература». Начала публиковать рассказы ещё студенткой.

В 1997 году ещё неоконченная рукопись романа «Белые зубы» была представлена издательскому миру. Смит закончила работу над романом в последний год своего обучения в Кембридже. Книга увидела свет в 2000 году и сразу же стала бестселлером, получила международную известность и завоевала ряд наград. В 2002 году Channel 4 выпустил на её основе сериал.

Кроме романов, Смит писала рассказы и эссе, собранные в книги. Смит — профессор Нью-Йоркского университета. Она постоянно входит в списки лучших молодых авторов современной литературы.

В центре романа — две враждующие семьи, которые внезапно становятся соседями в небольшом выдуманном университетском городке Веллингтон, недалеко от Бостона. Белси и Кипсы — одновременно и точные копии друг друга, и полные противоположности. Говард Белси — белый англичанин либеральных взглядов, атеист и выходец из среднего класса. Его жена Кики — крупных размеров чернокожая американка, работающая администратором в больнице. Их дети — Джером, Зора и Леви — обладатели темного оттенка кожи разных возрастов и занятий. Семья Кипсов переезжает в Веллингтон, когда главу семьи Монти зовут преподавать в местном колледже либеральных искусств. Монти — чернокожий тринидадец ультраправых взглядов, христианин и собиратель «черного» искусства. Его жена — белая тихая женщина, а из двух детей (тоже темнокожих) младшая, Виктория, поступает в колледж и записывается на лекции Говарда Белси.

Зэди Смит

Почему Белси так резко отрицательно относятся к переезду в город семьи Кипсов, становится понятно не сразу. Как не сразу и понятно, почему внутри семьи Белси стоит такая напряженная атмосфера. Повествование переходит от одной семьи к другой, от одного персонажа к другому, и постепенно складывается общая картина. Пока главы семей воинственно сталкиваются на кампусе и за его пределами, их жены неожиданно сближаются и даже становятся подругами. Дети же оказываются по-своему втянуты как в свои собственные интриги, так и в разборки взрослых. Здесь каждый заблуждается, и каждый ищет свое место в мире (но не каждый находит).

Зэди Смит писала этот роман под впечатлением от учебы в Гарварде (теперь она сама профессор другого университета) и была если не непосредственным участником академических и культурных войн, то их наблюдателем и хроникером. В подобных сражениях нет запретных приемов, как нет и победителей. «О красоте» высмеивает институции, но всегда сочувствует людям, даже если они слишком подлы и лицемерны, чтобы вызывать сочувствие. Красота есть в каждом из нас, пишет Смит, однако погрязнув в идеологии, ее можно легко проглядеть. Можно жестко отстаивать свою концепцию о том, что красоты не существует, как это делает Говард Белси, когда рассказывает о своем любимом Рембрандте студентам. В реальной жизни, вне стен аудитории, концепции перестают работать — или же работают против их создателя. Лицемерный либерал Говард перестает видеть красоту своей жены, что ведет сначала к адюльтеру с женщиной-профессором, а потом и с дочерью Кипса Викторией. Отрицающий красоту герой попадает в ловушку женской физической красоты.

Другой герой книги, Монти Кипс, проповедует христианские ценности и терпимость к другим. Когда же проповеди заканчиваются, начинаются дела: Кипс загоняет жену в могилу, крадет ценную картину и терпит только то, что нравится ему. Дети тоже гонятся за красотой, которая их в конце концов обманет.

Зэди Смит в этой умной сатире вновь возвращается к излюбленной теме двойничества. У каждого героя есть антипод, у каждой аргумента — контраргумент, у каждого мировоззрения есть обратное мировоззрение. «О красоте» — это действительно объект красоты, в котором такое количество нюансов и полутонов, что его можно перечитывать только затем, чтобы открывать что-то новое о природе человека. И о красоте, конечно.

Предлагаем ознакомиться с отрывком из романа Зэди Смит «О красоте»:

Через три вторника после начала связи Говард пришел к ней в кабинет и объявил, что все кончено. Впервые оба признали, что между ними что-то было. Как оказалось, Говарда поймали с презервативом. С тем самым, не открытым, над которым потешалась Клер в день их второго свидания, когда Говард извлек его на свет, как заботливый, благонамеренный подросток («Говард, милый, ты очень любезен, но я вышла из репродуктивного возраста»). 

Зэди Смит «О красоте»

Слушая его рассказ, Клер чуть не рассмеялась снова: типичный Говард, жертва ненужных катастроф! Но потом стало не смешно. Он сказал, что признался в измене, сообщив жене необходимый минимум фактов. Имя Клер он от Кики скрыл. Это было мило с его стороны, и Клер его поблагодарила. Говард странно взглянул на нее. Он солгал не ради репутации Клер, а чтобы пощадить чувства Кики. На этом его короткая, деловитая речь закончилась. Он немного помедлил, переминаясь с ноги на ногу. Он был не похож на Говарда, которого Клер знала уже тридцать лет. Где тот непреклонный интеллектуал, всегда, как ей казалось, считавший ее слегка нелепой, сомневавшийся, что в поэзии есть какой-то смысл? В тот день в ее кабинете Говард выглядел так, как будто порция доброй, умиротворяющей лирики ему бы не повредила. Все годы их дружбы Клер посмеивалась над его педантичной ученостью, а он дразнил Клер ее эстетическими принципами. 

Согласно одной из ее старых шуток, Говард был человеком только теоретически. В колледже это мнение разделяли многие: студенты Говарда с трудом представляли, что у него может быть жена, семья, что он моется в душе и способен любить. Клер была не столь наивна: она знала, что любить он способен, и еще как, но она знала и то, что чувство в нем выражено ненормально. Что его ученый образ жизни извратил его любовь, изменил ее сущность. Конечно, без Кики он ничего бы не смог — всем его друзьям это было хорошо известно. Но брак их оставался загадкой: он книжный червь, она нет, он теоретик, она политик. Она зовет розу розой. Он зовет ее набором культурных и биологических элементов, существующих в поле взаимного притяжения полюсов природы/искусства. 

Клер всегда было интересно, на чем держится их союз. Доктор Байфорд осмелился предположить, что именно поэтому она в конце концов и соблазнила Говарда. Будучи сама на эмоциональном пике, она вторглась в самый успешный из известных ей браков. Что правда, то правда: сидя в тот день за столом у себя в кабинете, она увидела в сиротливом, неприкаянном Говарде порочное подтверждение своей правоты. Его вид доказывал, что в отношении интеллектуалов она все-таки не ошиблась. (Кто бы сомневался! Она трижды выходила за них замуж!) Они не ведают, что творят. Говард совершенно не мог совладать с открывшейся ему новой реальностью. Он был не в силах примирить представление о себе с тем, что он сделал. Это выходило за пределы рассудка, и значит, было непостижимо. Если Клер их связь лишь подтвердила то, что она уже знала о темных сторонах своей натуры, то для Говарда она стала откровением.

Жутко было думать о нем, глядя на его отражение в чертах Зоры. Теперь, когда причастность Клер к проступку Говарда вышла наружу, расплата из внутренней тяжбы с совестью превратилась в общественное порицание. Не то чтобы Клер боялась позора; она умела сохранять лицо в таких ситуациях, и они не особенно ее угнетали. Но на сей раз ее карали за то, что она совершила без всякого желания и намерения, и это раздражало и унижало Клер. Ее все еще дергали за нитку ее детские травмы. Судили бы тогда ее трехлетнее «я»! По словам доктора Байфорда, она была жертвой серьезного, типично женского психологического расстройства: она чувствовала одно, а делала другое. Она была себе чужой.

Интересно, думала Клер, они тоже такие, современные девушки, цвет нового поколения? Они тоже чувствуют одно, а делают другое? Неужели они всего лишь хотят, чтобы их хотели? Неужели они до сих пор объекты желания, а не, как сказал бы Говард, желающие субъекты? Вглядываясь в сидящих рядом студенток, в маячивший перед ней профиль Зоры, вслушиваясь в стихи, которые выкрикивали со сцены сердитые чтицы, Клер коренных перемен не увидела. Они так же морят себя голодом, читают женские журналы, которые открыто ненавидят женщин, режут себя ножиками в незаметных якобы местах, имитируют оргазм ради нелюбимых мужчин, лгут направо и налево. Странно, но в этом смысле Кики Белси всегда поражала Клер, казалась чудесным исключением из общего правила. Клер вспомнила время знакомства Говарда с женой, Кики тогда училась на медсестру в Нью-Йорке. Она была фантастически, неописуемо красива, но еще сильней, чем красоту, излучала первозданную женственность, которую Клер воспевала в своих стихах: естественная, прямодушная, могучая, непосредственная, полная настоящих желаний. Богиня современности. Она не принадлежала к ученому кругу Говарда, но была политически активна и отличалась четкостью, искренностью взглядов. Тогда это называли не феминизмом, а вуманизмом. Для Клер Кики не только служила подтверждением человечности Говарда, она была доказательством того, что в мире появился новый тип женщины – долгожданный, обещанный. Не будучи близкими подругами, Клер и Кики всегда испытывали друг к другу теплые чувства — это Клер могла сказать открыто. Она никогда не думала о Кики плохо и не желала ей зла. Тут Клер очнулась от своих размышлений, наведя на резкость черты Зоры, которые снова стали лицом человека, а не размытым цветным клубком личных мыслей. Последний внутренний трюк Клер не давался: она не могла представить, что думает о ней Кики сейчас. Чтобы представить это, надо было стать сверхчеловеком, Калибаном, извергнуться за пределы жалости. Но никто не может выпрыгнуть из себя.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или