Полная версия сайта

Борис Шапиро-Тулин: «История одной любви, или Бобруйск forever»

Эксклюзивное интервью с известным писателем.

 — Вот этой книге «История одной большой любви» какая музыка соответствует?

 — Бах, Иоганн Себастьян Бах, его Кантата № 21. Постараюсь объяснить. Работая над этой книгой, я на самом деле, уже думал о четвертой, которая должна заключить всю «бобруйскую» серию. Так вот одним из персонажей четвертой книги является Кантата № 21. Так получилось, что события, о которых я собираюсь рассказать, в той или иной степени будут связаны с этим произведением.

 — У Вашей бобруйской серии есть какое-либо единое название?

 — К сожалению нет. Для себя внутренне я ее назвал «Конец света и его обитатели», поскольку того Бобруйска, который я знал, уже не существует, он уже совершенно другой. Уехав оттуда в семнадцатилетнем возрасте и вернувшись через много-много лет, я свой прежний Бобруйск не узнал. Всё, что здесь написано, все эти истории, они на самом деле как бы и не были – я их как бы придумал. Но я их придумал только потому что они могли произойти именно в этом самом Бобруйске. Потому что осколки прошлых событий, как осколки зеркала, они во мне остались — а потом из этих осколков я составил какие-то другие зеркала. Тем не менее, придуманные мною истории, отраженные в этих зеркалах, — это, скажем так, «правдивая ложь».

 — А когда вы почувствовали, что вам необходимо писать?

 — С детства. Хотя, если честно, писать рассказы, сочинять музыку и создавать живописные полотна я начал одновременно. Было мне лет пять, когда в один прекрасный день родители на какое-то время оставили меня одного дома и предложили в их отсутствии подумать над тем, кем я бы хотел стать в будущем. Вначале я захотел стать писателем, для чего положил перед собой толстую книгу и стал тщательно переписывать из нее в альбом для рисования всякие непонятные мне буквы. Потом, впрочем, мне пришла в голову мысль, что лучше, наверное, быть композитором. Я снял с крышки пианино нотную тетрадь сестры и внизу под незнакомыми буквами начал прилежно копировать не менее незнакомые нотные знаки. А потом на глаза мне попался журнал «Огонек», внутри которого была цветная иллюстрация какого-то морского сражения.

Я решил, что проще все-таки стать художником и, покончив с нотными знаками, стал перерисовывать силуэты кораблей. Вскоре вернулись родители, посмотрели на мое творчество, и папа, отыскав Букварь, за несколько дней научил меня читать. Поскольку нотной грамотой я так и не овладел, основы живописи тоже прошли мимо меня, то ничего не оставалось, как остановиться на первом варианте - складывать слова из букв, которые я теперь уже знал. Что периодически я и делаю до сих пор. По крайней мере именно так я ответил редактору сборника, в который вошел один из моих рассказов, когда он, редактор, задал мне подобный вопрос.

комментировать

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...

Рейтинги

ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ
    Начни обсуждение! Оставь первый комментарий к этому материалу.



Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или