Полная версия сайта

Алексей Солоницын. Брат мой Толя

В нем уживались разные стихии: мог быть и порывист — и задумчив, и решителен — и не уверен в себе, и легок на слезы — и остроумен.

Анатолий Солоницын и Николай Бурляев

Я решил самостоятельно выручать Толю и продать какую-нибудь из оставшихся мне от деда, старосты собора в Саратове, старинных церковных книг. Выбрал красивую, тяжелую: Четьи минеи — жития святых. Помню, в нашем детстве бабаня доставала ее из большого кованого ларя и читала нам с Толей, вызывая ощущение неведомой прекрасной жизни, похожей на сказку.

Книгу я понес не в букинистический магазин, а в церковь, сообразив, что так лучше. Верующим тогда не был, запомнил только, что храм находится возле стадиона, куда мы бегали смотреть хоккей. Священник, которому я честно все рассказал, дал мне немалые деньги. Я смог купить и мяса, и овощей, и две трехлитровых банки сока, и бутылку дешевого болгарского вина. Все это вместе с оставшимися деньгами отнес Толе. Заветная дедова книга спасла внуку здоровье, и теперь он мог в полную силу готовиться к экзаменам.

Как лучшего выпускника Толю оставили работать в театре. Но оказалось, что такие актеры, как Солоницын, не очень-то нужны. Требовались либо герои, «комсомольцы-добровольцы», либо деревенские простаки, но на эти роли Толя не подходил. Он был гораздо сложнее. Писал о себе: «Природа наделила меня чертами аристократизма — я был нервен, вспыльчив, замкнут, впечатлителен». И при этом пни на болотах корчевал, не чурался никакой физической работы, закваска-то у него рабочая.

В нем уживались разные стихии: мог быть и порывист — и задумчив, и решителен — и не уверен в себе, и легок на слезы — и остроумен. Рассказывал, как друживший с ним Алексей Ванин, любимый актер Василия Шукшина, пригласил на новоселье. «Сидим выпиваем. Леша вдруг:

— Толя, ты совсем не такой, каким мы тебя представляли.

— А почему Макарыч ни разу не пригласил меня в свои фильмы?

— Он тебя боялся. Говорил: «Этот актер слишком умный».

Толя, заядлый книгочей, каждый вечер выучивал по стихотворению, и когда не было ролей в театре, выступал с концертами перед студентами. Спрашивал, что ребята хотят услышать, из зала выкрикивали название, и Толя читал стих, поражая воображение собравшихся. Умным был, дружил с Сашей Кайдановским, большим интеллектуалом, они обменивались книгами.

Как-то я попал на семинар, где один киновед, рассказывая о Тарковском и Солоницыне, заметил, что оба были лишены чувства юмора. Я оторопел: слышал бы этот умник, как «слишком серьезный» актер рассказывал анекдоты! Наши друзья в такие моменты просто по полу катались от смеха. Толя ведь, не поступив в очередной раз в ГИТИС, отправился в цирковое училище, но его не приняли. А он хотел стать клоуном. Умея выглядеть на премьере картины как аристократ, мог в другое время начать придуриваться, изображая урку с танцплощадки. Как-то на Московском кинофестивале стал в перерыве так натурально ломать комедию, что к нему подошла одна из сотрудниц кинотеатра и, не узнав его, намеревалась вывести странного типа вон.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или