Полная версия сайта

Татьяна Ташкова. Уроки любви

«Евгений Иванович, вы с ума сошли!» — воскликнула я. «Хорошо, простите, — ответил он смущенно.

Татьяна Ташкова с Михаилом Егоровым

Шла по Калининскому проспекту и ощущала себя так, словно оказалась на другой планете. Повернув в нужный переулок, остановилась: он весь был плотно заполнен молодыми людьми и девушками. Они показались мне хорошенькими, складными, а я — высокая, несуразная. Думаю: зачем приехала?! Но пробралась ко входу и записалась на прослушивание.

«Кто вам посоветовал такой репертуар?» — спросила в недоумении педагог. Никто, готовилась сама и выбрала отрывок из «Алых парусов» Александра Грина, причем из детства Ассоли. Странно, конечно, я смотрелась — крупная, рослая, а читала: «худенькие, загорелые ноги девочки», «полураскрытый маленький рот» и «как зовут тебя, крошка?» Преподавательница покачала головой: «Вам надо что-то для амплуа героини. Выучите кусок из Островского, Толстого или Чехова». Ничего кроме школьной программы я не знала. Побежала в библиотеку и начала искать подходящий материал, остановившись на монологе Нины Заречной из чеховской «Чайки»: «Зачем вы говорите, что целовали землю, по которой я ходила?» Читая его перед комиссией, расплакалась от нервного напряжения, скопившегося за последние недели.

Дома никто не верил, что я задержусь в Москве больше чем на несколько дней. Но я прошла один тур, другой, и мама подумала: может, и вправду поступит? Каждый день она садилась на лавочку у калитки и ждала почтальона, а тот, завидев ее, издали кричал, размахивая моей телеграммой: «Маша, хорошую несу!» Все вокруг уже знали, что «эта сумасшедшая» вроде как успешно сдает экзамены. И вот — приняли! В Волгоград возвращалась на самолете, летела впервые в жизни. Когда приземлились, выглянула в иллюминатор — на поле люди с цветами собрались, кого-то встречают. Вышла — так это меня! Мама с папой, знакомые ребята, соседи...

Сниматься в кино я начала еще во время учебы. После первого курса пригласили в короткометражный фильм одного белорусского режиссера. Никогда до этого я не жила в гостинице и обалдела от «великолепия»: в маленькой комнатке располагались кровать, тумбочка и даже раковина, а туалет находился недалеко, в коридоре. Живу как барыня, сниматься интересно, с актерами подружилась. Одно тревожило: режиссер зазывал к себе в гости, намекая, что муза должна принадлежать художнику. Я упорно отказывалась, не подозревая, что «художник» затаил обиду и решил отомстить.

В выходной день мы с ребятами поехали в Минск, а когда вернулись, меня вызвало начальство — три дядьки. Заявили, что я никого не предупредила о своей отлучке и якобы сорвала смену. Теперь, мол, надо платить неустойку в полторы тысячи рублей. Огромная сумма для начала семидесятых! Стояла я перед этой «тройкой», а в голове крутилось: где взять деньги? И в институте не сказала, куда еду, пусть и в каникулы — сниматься-то нам запрещено, значит, выгонят. Потом дядьки доверительно шепнули: если поговорю с режиссером, может, документу не дадут хода. Я уперлась.

— Тогда уберем тебя с роли.

— Пускай!

— И платить придется.

После разбирательства немедленно уехала, вместо меня сыграла другая актриса. А вскоре в училище поступила жалоба с «Беларусьфильма»: дескать, студентка Васильева пропустила съемочный день, пила-курила и нецензурно ругалась. Приплели все, что смогли придумать, и рекомендовали отчислить. Мастер курса Анатолий Иванович Борисов, прочитав письмо, вызвал меня к себе. Все ему рассказала, даже показала гнусные записки от режиссера, случайно у меня завалявшиеся. Борисов придумал выход из положения: потребовал у киностудии выслать ему документы, подтверждавшие мое «недостойное поведение». Но с «Беларусьфильма» ответили, что... студентка Васильева у них не снималась, а работала на республиканском телевидении. Оказывается, мстительный режиссер попросту сочинил пасквиль от имени киностудии.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или