Полная версия сайта

Мария Аниканова. Все хорошо

Когда-то я думала, что актрисой стала случайно, а теперь понимаю — это было предопределено.

Евгений Платов

Максим Разуваев, с которым снимались в фильме «Завтра» (я попала туда сразу после соловьевского «Дома...»), рассказывал, как здорово у них в Щукинском. Когда поделилась своими мыслями с некоторыми вгиковскими ребятами, меня не поддержали. А мой обожаемый друг Леша Агранович удивился:

— Зачем ты уходишь? Куда? Здесь у тебя полная свобода и ты наверняка еще снимешься у Соловьева. А там будешь стучать отбойным молотком двадцать четыре часа в сутки, вкалывать как шахтер в забое.

— А я хочу стучать!

Чтобы перевестись, требовалось получить одобрение руководства Щукинского училища. Нашему мастеру Алле Александровне Казанской, которая впоследствии для меня очень много сделала и которую я очень любила, сразу понравилась, но единолично она такие вопросы не решала, поэтому отправила к завкафедрой актерского мастерства Юрию Васильевичу Катину-Ярцеву. Как сейчас помню, читала ему басню «Заяц на ловле», а сама думала только о своем женихе. Так замуж хотела! У нас уже была назначена свадьба. Прослушав это довольно незатейливое произведение, Юрий Васильевич сказал: «Хорошо. Но давайте все-таки разберемся с зайцем, чего он хотел-то?» Я так и застыла: «Ну что он пристал? Мне надо к свадьбе готовиться, а не с зайцами разбираться!»

Наконец получила официальную бумагу о том, что Щукинское училище готово зачислить меня переводом на первый курс. Теперь оставалось получить разрешение у Соловьева. Сергей Александрович в то время находился в Питере. Я спросила у нашего второго педагога Валерия Рубинчика, когда он приедет, и тот поинтересовался, в чем, собственно, дело. Рассказала по секрету, а Рубинчик, видимо, обо всем доложил Сергею Александровичу. Вечером он вдруг позвонил мне домой:

— Маш, привет! Это Сережа Соловьев. Как погода в Москве?

— Снежок пошел.

— Да? Давай ты сейчас наденешь шапочку, выйдешь на улицу и немного проветришь мозги. Потом вернешься, и я тебе перезвоню. По-моему, у тебя что-то с головой!

— Хорошо.

Конечно никуда не пошла. Дождалась следующего звонка через пятнадцать минут:

— Ну, проветрилась? И что?

— То же самое.

— Ладно, завтра вернусь, поговорим.

До сих пор стоит перед глазами — вечер, пустой ВГИК, Соловьев бежит по коридору с моими бумажками в руке и кричит: «Ты что, хочешь ходить с вечным клеймом на лбу — «артистка»?!» Но свою подпись поставил. Я понимала его негодование: Сергей Александрович буквально за руку привел меня в профессию, а я поступила неблагодарно. Что же касается «клейма», то он, видимо, считал, что в Щукинском меня загонят в рамки старой и традиционной актерской школы, лишат индивидуальности. А он терпеть не мог ограничений, работал на стыке жанров и приглашал или непрофессионалов, или, наоборот, суперпрофессионалов, отличавшихся невероятной органичностью и творческой смелостью.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или