Полная версия сайта

Мария Аниканова. Все хорошо

Когда-то я думала, что актрисой стала случайно, а теперь понимаю — это было предопределено.

Петр Чернышев

Соловьев проводил кастинг месяца два, не меньше. Меня это, впрочем, не особенно интересовало. Съемки в кино не могли повлиять на дальнейшую судьбу. Как мастеру спорта по фигурному катанию мне была одна дорога — в физкультурный институт. Потихоньку даже начала готовиться к экзаменам, купила книги по анатомии. Но поступать не пришлось. Меня утвердили, и все лето я снималась — ничего не понимая, никого не зная. Музыку к фильму писал Борис Гребенщиков. Я совершенно не представляла, кто это, пока не встретила соседа по дому — большого поклонника рок-музыки.

— Привет, Маш. Ты куда?

— Да вот, вызвали на запись с каким-то Гребенщиковым.

— С кем? — подпрыгнул он. — Слушай, возьми у него автограф, очень прошу! Это же сам Борис Гребенщиков из группы «Аквариум»!

— Ну ладно. А что хоть он поет?

— Ты не поймешь.

И правда, такую музыку я тогда не понимала.

Съемки шли долго. Большую часть времени мы проводили в ожидании — солнца, установки света, грима. Некоторые сцены занимали чуть не по две недели. В советское время в нашем кино все было не так, как сейчас. Когда в группе спрашивали «Ты не устала?», я искренне не понимала, от чего тут можно устать. Целый день сидишь, ждешь своего прохода или реплики и только смотришь, как трудятся другие. Меня совершенно завораживала работа замечательного оператора Юрия Клименко. Таких людей я прежде не видела. По характеру Юрий Викторович очень спокойный, невозмутимый — абсолютная противоположность взрывному Сергею Александровичу, который постоянно нервничал, бегал по площадке и кричал:

— Юра, мы сняли это?! Юра, Юра!

— Да сняли, сняли, — через паузу отвечал Клименко.

— Как это было? Хорошо?

— Антониони!

В группе ко мне относились доброжелательно, особенно Михаил Ульянов, игравший отца моей героини. Он видел, как я была зажата, но не проявлял никакого недовольства или раздражения, не делал замечаний.

Я была дико закомплексованной. Когда нашла в сценарии эпизод с раздеванием, чуть не упала в обморок! Но все получилось очень красиво и интеллигентно, наверное потому, что сцену придумал сын Соловьева Митя, игравший возлюбленного моей героини. А сам Сергей Александрович сделал все, чтобы мне на площадке было комфортно. Понимал, что актрисе всего шестнадцать.

Соловьев открыл во мне такие качества, о которых сама не догадывалась. Например, что могу заплакать или закричать при людях, в кадре. В фигурном катании не принято так себя проявлять. Конечно, в танце приходилось выражать определенные чувства, но дозированно, используя особые средства. Все-таки спортсмен — не актер в классическом понимании этого слова.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или