Полная версия сайта

Михаил Глинка. Чудные мгновенья

Узнав о будущем ребенке, композитор предложил увезти любимую в Италию и там тайно пожениться....

Фото репродукции гравюры «Евгения Андреевна Глинка, мать композитора, Михаил Глинка и сестра Пелагея». 1817 г.

— Все поэты и артисты дурно кончают, — громко заявила Мария Петровна, — вот и Пушкин тому пример!

Глинка изменился в лице, взял благоверную за локоть и, глядя ей прямо в глаза, негромко, но твердо произнес:

— Не думаю быть умнее Пушкина, но из-за такой жены лба под пулю не подставлю.

— Да разве не гадость говорить подобное, коли она женщина умная? — судачили светские кумушки.

— Поживите за Михаилом Ивановичем — еще не то начнете говорить, — возражали другие.

По четвергам у Глинок собирались приятельницы хозяйки. Дамы пили чай и сплетничали, а композитор обязан был занимать их игрой на фортепиано, пением и светскими разговорами. Мария Петровна, говорили ее недруги, мечтает о пышных балах, карете с гербами, покупает без счету дорогие наряды и совсем разорила мужа. Заставила его переменить скромную квартиру на Конной улице на более дорогую в центре. А недавно закатила скандал, требуя новый выезд с четверкой лошадей, — мол, на паре выезжать ей не к лицу.

Юная Катрин Керн слушала и не знала, кому верить. Михаила Ивановича она несколько раз видела лишь издали: еще совсем нестарый мужчина — слегка за тридцать, довольно приятной наружности. Неужто он мог быть домашним тираном? Но, собственно, кто она такая, чтобы в девятнадцать лет судить о чужой семейной жизни? Давно уж пора подумать об устройстве своей, надеяться-то особенно не на кого. Говорят, она недурна, почти как мать.

Пушкинская муза не слишком любила свою дочь — та была напоминанием о десяти ненавистных годах, проведенных с ее отцом, генералом Ермолаем Керном. Замуж Аннушку Полторацкую выдали против воли в неполные семнадцать лет. Возражать девушка не смела — в доме все без памяти боялись ее сурового отца, бывшего дипломата, предводителя дворянства в городке Лубны Полтавской губернии. Когда маленькая Аня плакала, Петр Маркович запирал дочь в темной комнате и запрещал кому-либо входить к ней. Породниться с пятидесятидвухлетним вдовцом-генералом он считал лестным, и все прочие претенденты на руку миловидной барышни были решительно отвергнуты.

Прошел всего год, и ее семейная жизнь стала невыносимой. Муж-солдафон закатывал сцены ревности и вопил так, что пугались лошади на конюшне. «У извозчика мысли и то более возвышенные», — с горечью писала Анна в тайном дневнике. В доме проживал восемнадцатилетний племянник Керна, рано потерявший мать. Юноше все разрешалось, в том числе открыто волочиться за Анной. Казалось, дядюшке это даже нравилось.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или