Полная версия сайта

Михаил Глинка. Чудные мгновенья

Узнав о будущем ребенке, композитор предложил увезти любимую в Италию и там тайно пожениться....

Фото репродукции гравюры «Евгения Андреевна Глинка, мать композитора, Михаил Глинка и сестра Пелагея». 1817 г.

— Все поэты и артисты дурно кончают, — громко заявила Мария Петровна, — вот и Пушкин тому пример!

Глинка изменился в лице, взял благоверную за локоть и, глядя ей прямо в глаза, негромко, но твердо произнес:

— Не думаю быть умнее Пушкина, но из-за такой жены лба под пулю не подставлю.

— Да разве не гадость говорить подобное, коли она женщина умная? — судачили светские кумушки.

— Поживите за Михаилом Ивановичем — еще не то начнете говорить, — возражали другие.

По четвергам у Глинок собирались приятельницы хозяйки. Дамы пили чай и сплетничали, а композитор обязан был занимать их игрой на фортепиано, пением и светскими разговорами. Мария Петровна, говорили ее недруги, мечтает о пышных балах, карете с гербами, покупает без счету дорогие наряды и совсем разорила мужа. Заставила его переменить скромную квартиру на Конной улице на более дорогую в центре. А недавно закатила скандал, требуя новый выезд с четверкой лошадей, — мол, на паре выезжать ей не к лицу.

Юная Катрин Керн слушала и не знала, кому верить. Михаила Ивановича она несколько раз видела лишь издали: еще совсем нестарый мужчина — слегка за тридцать, довольно приятной наружности. Неужто он мог быть домашним тираном? Но, собственно, кто она такая, чтобы в девятнадцать лет судить о чужой семейной жизни? Давно уж пора подумать об устройстве своей, надеяться-то особенно не на кого. Говорят, она недурна, почти как мать.

Пушкинская муза не слишком любила свою дочь — та была напоминанием о десяти ненавистных годах, проведенных с ее отцом, генералом Ермолаем Керном. Замуж Аннушку Полторацкую выдали против воли в неполные семнадцать лет. Возражать девушка не смела — в доме все без памяти боялись ее сурового отца, бывшего дипломата, предводителя дворянства в городке Лубны Полтавской губернии. Когда маленькая Аня плакала, Петр Маркович запирал дочь в темной комнате и запрещал кому-либо входить к ней. Породниться с пятидесятидвухлетним вдовцом-генералом он считал лестным, и все прочие претенденты на руку миловидной барышни были решительно отвергнуты.

Прошел всего год, и ее семейная жизнь стала невыносимой. Муж-солдафон закатывал сцены ревности и вопил так, что пугались лошади на конюшне. «У извозчика мысли и то более возвышенные», — с горечью писала Анна в тайном дневнике. В доме проживал восемнадцатилетний племянник Керна, рано потерявший мать. Юноше все разрешалось, в том числе открыто волочиться за Анной. Казалось, дядюшке это даже нравилось.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или