Полная версия сайта

Алексей Лебедев. Трое в одной лодке

«Все у нас переплелось: мои родители воспитывали дядиных сыновей, дядя ставил спектакли, в которых играл папа, мама держала дом и принимала живейшее участие в творческой судьбе брата и мужа...»

Евгений Лебедев с сыном

Все началось с творчества, интерес к которому перерос в дружбу, причем двух совершенно разных по характеру и происхождению людей: папа — из российской глубинки, попович, дядя — петербуржец по рождению, дворянских кровей, по отцу русский, по матери грузин. Когда-то Евгений Лебедев хотел стать капитаном — вырос-то на Волге, но актерская органика дала о себе знать, и он, как бы тяжко ни приходилось, мысли о профессии не оставлял. Товстоногов же, несмотря на сопротивление родителей, видевших сына инженером, стал режиссером, студентом поставил на профессиональной сцене свой первый спектакль. Из Тбилиси спустя время уехал в Москву, следом туда подался и папа: тосковал по России. И вот его приняли в московский театр. Дядя в столице не задержался, отправился в Ленинград, а затем позвал друга Женю сыграть, как оба думали, одну роль...

Папа уже многое в жизни повидал, расстался с женой, матерью его дочери Ирины, тоже актрисой. Не помню, как звали эту женщину, я ее никогда не видел. У отца вспыхнула любовь с сестрой Гоги Нателой, моей будущей мамой, которую он впервые увидел в Тбилиси пятнадцатилетней, что ли. Теперь ей было двадцать с небольшим.

Молоденькая девушка, она воспитывала двоих детей — сыновей брата. Их мать, актриса Саломе Канчели, развелась с Товстоноговым, когда тот жил еще в Тбилиси, оставив совсем маленьких мальчиков — Александра и Николая, Сандро и Нику, как их называли в семье. Почему Саломе ушла, не могу сказать... Додо, или Додошка — домашнее прозвище мамы, — обожала брата, поэтому бросила учебу в медицинском институте и занялась племянниками. Дядя целыми днями пропадал в театре, она вела хозяйство и растила мальчишек. Те знали свою мать, общались с ней и ее новым мужем, и все же именно Додо оставалась для них непререкаемым авторитетом.

Папа, одинокий и влюбленный в маму, явился в их семью с двумя простынями и пододеяльником, составлявшими все его имущество. И остался. Спустя некоторое время на свет появился я. Кстати, расписались родители, когда мне предстояло идти в школу, — чтобы сделать ребенку нормальную метрику, до того необходимости в паспортных штампах не испытывали.

Мне исполнился год в тот день, когда страна узнала о смерти Сталина. Мать устроила застолье. Она рассказывала: только сели, звонок в дверь. Быстро спрятали еду и выпивку, открывают — свои. Выставили все на стол. Спустя некоторое время — опять звонок. Снова угощение долой, но на пороге оказались друзья, поэтому хозяева вытащили из укрытия блюда и бутылки. И так несколько раз — необычное получилось празднование.

Нашим воспитанием занималась в основном мама. Если баловались, кричала, иногда по-грузински, но быстро отходила. Как-то она спросила меня маленького, не хочу ли братика или сестренку. Я решительно ответил нет: мне хватало уже имевшихся двоих, от которых порой доставалось! Один был на восемь лет старше, другой на семь. Ника, помню, покрасил гипсовый бюст Маяковского черной краской и перед сном пугал меня: «Черный человек к тебе пришел!» Я в ужасе кинулся к Сандро в кровать, он в нашей тройке был старшим и главным. Сандро велел брату отстать от меня. С сестрой Ириной я впервые увиделся, когда ей было лет шестнадцать. Нет, папа всегда помнил, что у него есть дочь, но дальше разговоров о ней дело не шло. Это мама в итоге настояла, чтобы пригласил Ирину к нам. Помню, приехала смешная, похожая на отца, перепуганная провинциальная девочка — она с матерью жила в Свердловске. С тех пор они с папой стали понемногу общаться.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или