Полная версия сайта

Наталья Шмелькова. Мои вальпургиевы ночи

Откровенное интервью о последних годах жизни Венички Ерофеева, о сильных чувствах, странных отношениях и любовном треугольнике.

Наталья Шмелькова

— Как же вы все-таки познакомились? Насколько я понимаю, это случилось не в тот день, когда вы пришли за автографом и случайно встретили во дворе бывшего мужа?

— Вечером семнадцатого февраля 1985 года в квартире журналиста Игоря Дудинского скопище народа: выставка неофициальных художников и игра в «путаницу». По кругу ходит листок бумаги. Каждый пишет что хочет и, загнув текст на обратную сторону листа, оставив последнюю фразу, передает написанное соседу. Являюсь с опозданием. В комнате лишь одно свободное место на низкой лавочке рядом с незнакомым мне мужчиной. Он непрерывно курит «Беломорканал». По ходу игры мой текст переходит ему: «В сумасшедший дом попал по блату». Уже позже, когда игра закончилась и все посмеялись над итогом, кто-то сказал: «А неплохо у вас с Ерофеевым вышло». Как? Тот самый Ерофеев?! В своем дневнике Веничка потом опишет нашу встречу немного иначе: «Уселась рядом и нахально стрельнула пару сигарет и авторучку».

Потом был вечер поэзии Генриха Сапгира в квартире известной почитательницы московского андеграунда Наташи Ворониной. Неожиданно пришел с женой Галиной Носовой и Ерофеев. Все просят его прочесть «Вальпургиеву ночь», которая тогда гремела. Читает. Я завороженно записываю на магнитофон. Потом долго его не видела.

О том, что у Ерофеева обнаружили рак горла, говорили, новость эта ошеломила культурную Москву. И вот звонит мне однажды некая Маша Фомина, которую я в своей жизни видела всего пару раз на литературных квартирниках, и просит набрать домашний телефон Венички. Откуда только мой номер телефона взяла? Почему именно меня попросила позвонить? Отчего не сама? «Боюсь, — призналась Маша. — Вдруг его жена скажет, что умер?»

Позвонила, несложно мне. Я же не была в Ерофеева влюблена и не боялась ответа его жены. Он снял трубку сам, сказал что-то малозначительное и отсоединился. Я улыбнулась: из семи цифр наших телефонных номеров совпадают пять.

На Флотскую спустя время поехала с соседкой: она хотела приобрести картину и я посоветовала купить что-то кисти Игоря Ворошилова. Зная, что Ерофеев живет в одном дворе с Наташей Алешиной, позволявшей немосквичу Игорю хранить картины в своей квартире, прихватила самиздатские «Петушки» для автографа. Зашли с подругой вместе. Ерофеев был слегка подшофе, гость его нес какую-то ахинею, я, не зная, куда себя деть, села за напрочь расстроенное фортепиано. Для серьезности начала с классики, а потом, окончательно осмелев, надрывно исполнила есенинское «Пой же, пой. На проклятой гитаре...» «Сука», — чуть ли не с нежностью глядя на меня, произнес Ерофеев.

Так начались мои странные отношения с человеком, которого сейчас иначе как легендой не именуют. С того дня Веничка стал мне звонить. Случалось, звонила и его жена, которая на момент моего первого визита на Флотскую лежала в больнице. Ее периодически помещали в стационар подкорректировать проблемы с нервами. «Мальчик очень просит, чтобы вы приехали», — говорила Галина. После операции на гортани Веню, кроме старых друзей, практически никто не навещал — многим оказалось психологически тяжело слышать механический голос через микрофон, с помощью которого он разговаривал.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или