Полная версия сайта

Екатерина Рождественская: «Не могу понять фанаток Стаса Михайлова»»

Впервые опубликованы отрывки из новой книги известного фотографа, в которой она рассказывает о своей работе со звездами.

Михаил Ширвиндт и Александр Ширвиндт

Ширвиндт

Картины, из которых мы собирались делать фотографии, я обычно предлагала героям сама. За редкими исключениями. Саша Буйнов, например, отказался от какого-то моего испанского гранда и захотел быть Пушкиным. Вот так, просто Пушкиным. Желание было исполнено. Макаревич мечтал о Дюрере — им и стал. Но когда я пригласила в проект Александра Ширвиндта, то даже и представить не могла, какую наистраннейшую картину он сам себе выберет.

Александра Анатольевича я знала с детства. Не то чтобы он так уж часто к нам приходил, но папа рассказывал, как они — Шура и Робик — в институтские годы играли не то в баскетбол, не то в волейбол, «Щука» против Литинститута на стадионе «Красная Пресня». Общались, куда-то ходили большими молодыми компаниями. А потом при встрече, став уже солидными и известными дядьками, завидев друг друга где-то на людях, шумно здоровались и шли обниматься: «Шура!» — «Робик!»

Ширвиндту как актеру удивительному и с тонким чувством юмора хотелось и на фотографии выглядеть необычно и очень, я бы сказала, сюжетно. Поэтому он, позвонив до съемки, сказал, что хорошенько все обдумал и придет не один, а с сыном Мишей. И что уж если делать что-то запоминающееся, то пусть это будет картина Репина «Иван Грозный убивает своего сына Мишу». Вот так он решил. Для этого, собственно, Мишу и приведет. Чтобы, значит, убить.

У меня, конечно, никогда бы язык не повернулся предложить такое! Фотография фотографией, а Мишу жалко. Не послушался Александр Анатольевич, привел сына. Сели они на завалинке, стали входить в образ, разрабатывать план убийства. У нас все уже было к кровопролитию приготовлено: одежды парадные, ковры заморские (из моей спальни), глаза выпученные и кровь багряная искусственная. Разложили мы тела царские на коврах персидских, окропили кровью чело дитяти, но не получилось быстро все порешить — оба величества начали хохотать не по-царски, с воем и причитанием, а с ними и челядь вся низкородная. Долго ходила я вокруг клубка царских тел, взывая к порядку и послушанию, но не сразу вняли цари-батюшки, отец и сын. Хохот стоял перед убийством знатный, но вскоре Александр Анатольевич и сын его Михаил перестали икать и всхлипывать, вытерли слезы драгоценные и приступили к действию. Михаил уже было обмяк, прикрыл глаза карие, царь-батюшка выпучил свои изо всех сил — и снова семья эта бесовская не сдержалась, снова планы все порушила и сорвала убийство. Долго мучился царь с отроком своим — и так он его и сяк, но все равно не получается прибить сына, смешно им. Тогда пригрозила я царю-батюшке: «Пристукну, — говорю, — сейчас вас обоих, даже ковры персидские ради такого случая не пожалею». И видимо, была в моем голосе такая решимость несусветная, что разом присмирели оба мужичка, сошли с лица, и тотчас дело темное фотографическое было сделано.

А потом мы с бывшими царями-батюшками пили чай и говорили о несбывшейся мечте Александра Анатольевича купить «газон», иными словами, для непосвященных, ГАЗ-69. Два раза близок он был к этому, но каждый раз покупка волшебным образом срывалась. Но главное ведь, что остается мечта! А что человек без мечты?

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или