Полная версия сайта

Сны о России

История удивительных приключений первого японского капитана, который потерпел кораблекрушение у берегов России а затем получил медаль из рук лично императрицы Екатерины Великой.

Так выглядел «Синсё-мару», на котором Кодаю отплыл из Японии 4 января 1783 года
AD

Кодаю не сдался: прожив в Иркутске совсем недолго, японец успел завести множество знакомых. Он знал слова «воц-ка», так называлось хорошее саке, и «би-но» — это было плохое саке. Если ему нравилась еда, говорил: «Хоросе посипэ». Вежливо прощался: «Домой пойто». Придя в гости, кланялся: «Пирисе». Кодаю мог поддержать беседу, местные купцы наперебой звали его к себе — каждому хотелось посмотреть на живого японца, показать его своим гостям, послушать рассказы о заморских чудесах. Кодаю как сыр в масле катался. Лаксман следил за тем, чтобы его новый друг не остался голодным, звал к себе, кормил обедами и ужинами — и размышлял о том, что лучшего способа отправить в Японию посольство, пожалуй, не придумать.

Япония закрыта для въезда, она принимает только голландцев, да и то по одному кораблю в год. А там есть прекрасный шелк и лаковые вещи, которые ценятся в Европе на вес золота. Почему бы не послать туда борт со спасенным японцем и не приложить к нему находящегося в небольших чинах посланника — глядишь, у того что-нибудь да и получится... К тому же Кодаю пришелся ему по душе, он хотел выручить его из беды. Продумав все детали, Лаксман наконец помчался в Петербург — с японцем и внятно изложенным проектом.

И вот уже по снежной пустыне летят сани, в них запряжены восемь лошадей. Кодаю то и дело пытается высунуться из-под теплой, как пуховая перина, медвежьей полости, а Лаксман запихивает его обратно. Японца пугают русские морозы, но он привык к легкой одежде и бумажным домам, которые обогревает угольная жаровня. От шарфа Кодаю отказался наотрез: он-де в нем задыхается. И к русским домам, жарко протопленным «голландками», Кодаю никак не может приспособиться: у него кружится голова от печного тепла и он норовит выскочить на холод. Довести японца до Петербурга, не простудив насмерть, — нелегкая задача, и Лаксман трясется над Кодаю, словно родной отец.

Деревни на их пути попадаются все чаще, а города начинают удивлять Кодаю своими размерами и высотой домов. В Москве он подмечает некоторое запустение, мусор — понятное дело, ведь это бывшая столица, но Петербург его просто завораживает. Огромные каменные дома в шесть этажей, у богачей необыкновенные туалеты, расположенные на верхних этажах, с медными вытяжными трубами и канализацией — ни грязи, ни запаха! Он любуется Невой, глазеет на Петропавловскую крепость, считая, что это глинобитная царская усыпальница, рассматривает памятник Петру работы Фальконе и обдумывает то, что понял из слов русских друзей.

AD
Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ

  • 03.08.2015 19:37 #
    В целом, интересно, но подача материала немного сумбурна

  • 06.08.2015 23:30 #
    Господа редакторы, перед " а затем получил медаль" должна стоять запятая.

  • 04.08.2015 19:33 #
    Читать этот бред невозможно, хотя тема интересная. Японец тут представлен как какой-то дебил, который три слова не может выучить по-русски правильно. Честно- дочитать не смогла. Интересно, зачем редакция такие заметки вообще выпускает? Чтобы как то время забить, до того как остальные материалы будут выложены на сайте? Всегда самое гомно из последнего выпуска выкладывается первым.

  • #createdAt# #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение


    Войти как пользователь

    Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
    или