Полная версия сайта

Бывшая жена Шпаликова: «Я очень старалась, но полюбить Гену так и не смогла…»

Наталья Рязанцева — о трагедии ее первого мужа и автора «песни-эмблемы» поколения 60-х «А я иду, шагаю по Москве».

Геннадий Шпаликов и Инна  Гулая с дочерью Дашей

Бабушка учила меня английскому с детства, но я ни слова сказать не смогла — настолько была ошарашена их поведением, свободой… Мы раздавали им наушники и приемники для перевода. А сами такие видели впервые. И вот надо было раздавать их иностранцам, а нашим и в руки не давать! Ребята обижались, просили хотя бы пощупать... Потом следовало собрать технику обратно. Иностранцы, солидные люди, не воспринимали наушники как что-то невероятное, поэтому легко засовывали после семинара в карман и уходили. Помню, как неловко семенила за одним историком.

Впрочем, в «оттепель» мы поверили совершенно напрасно. Что-то лишнее написали во вгиковской стенгазете, осторожные сомнения в государственной политике прозвучали на собрании — и вот уже пресекли, одернули, пропесочили. Партия давала отпор всяким «отклонениям от линии партии». Вскоре посадили двух студентов сценарного факультета, одного за анекдот. ВГИК ответил стихийным митингом. «Не ходите под крышами в оттепель, /Это очень опасно бывает. /Очень много людей замечательных /В эту оттепель убивает», — написал Гена. Веселый стишок про весну теперь звучит иначе. Настоялся на времени…

— Ну вот, а говорите, Шпаликов — не человек «оттепели».

— Гена был абсолютным оптимистом, уверенным в своем предназначении, во власти над этой жизнью, в неординарности. Впрочем, имел на это все основания. Баловень. Он был популярен, востребован и даже зарабатывал. Переводил однокурсника монгола. Монгольских писателей тогда приветствовали — дружба народов и все такое, а он пил и писал, может, и хорошо, только никто ничего не понимал. Он Гене на скверном русском рассказывал, о чем его история, а Шпаликов переводил красивым образом под Хемингуэя, некоторые рассказы и узнать нельзя было, но всем нравилось. Печатали. И монгол Гене платил.

Писали сценарии для рекламы в рамках какой-то совершенно липовой организации. Для текстильных предприятий в основном. Двигали в массы швейные машинки, для мультфильмов писали: «Штапельки, штапельки, не помялись мы ни капельки». Приятель со старшего курса был там начальником и заключал с нами договора. Получали по 50 рублей, и я не видела ни одного снятого по нашим сценариям сюжета. Впрочем, Гена всегда был уверен в том, что он напишет сценарий, по которому снимут хорошее кино. Проблемы начались потом...

Когда Марлен Хуциев пригласил Гену писать сценарий к картине «Застава Ильича», тот был уже вгиковской знаменитостью. Сговорились они мгновенно. А снимали картину долго и мучительно. Потом и фильм не принимали. Режиссер получал списки поправок от худсовета, переснимал, получал новые поправки... И надежда на то, что «Застава Ильича» увидит свет, таяла на глазах. Набирал обороты печально знаменитый хрущевский разнос культуры.

Я помню, как мы познакомились с Марленом. Был его день рождения — 35 лет. Мы пришли с Геной. Они начали снимать «Заставу...». На один из очередных дней рождения Марлена — ему исполнялось 39 лет — я пришла уже с другим мужчиной. У меня вся жизнь поменялась, а Марлен все снимал «Заставу Ильича». Было ощущение дежавю — тот же Подсосенский переулок, квартира с входом через кухню, опять говорили, что завтра съемочный день… Будто время остановилось. Потом картину, искромсанную и ухудшенную, назвали «Мне 20 лет», и она кое-как вышла.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или