Полная версия сайта

Леонид Андреев. Дневник Донжуана

Семейная драма известного русского писателя.

Леонид Андреев

Машинально утерев выступившие на глазах слезы, Анна прислушалась к мерным шагам, раздававшимся сверху из кабинета. Значит, не спит. Грезит, наверное, об этой кокетке Евгении Давыдовой. Ну и шут с ним... Анна Ильинична устало усмехнулась. Тоже мне нимфа, престарелая балерина средней руки, строящая из себя Айседору Дункан. Организовала какую-то полубалетную, полутеатральную студию, в которую от безделья повадились ходить местные дачники-эмигранты, запертые теперь на своих виллах, как в клетках, двенадцать месяцев в году. Эта студия для Давыдовой только благовидный предлог, чтобы вместо своего пожилого мужа, стоящего на пороге разорения, подыскать нового жениха, около которого она могла бы и дальше крутить свои шашни, не слишком заботясь о хлебе насущном. Маловероятно, что эта практичная дама захочет связать себя с немолодым нищим писателем, мрачный нрав которого давным-давно известен всей колонии русских эмигрантов. Так что беспокоиться Анне не о чем. Ее показная ревность просто повод, чтобы наконец-то выпустить наружу накопившееся против Леонида раздражение. За непрактичность, толкнувшую его в зените славы вложить кучу денег в этот несуразный дом, вместо того чтобы купить уютное гнездышко где-нибудь в Ницце. За глупое стремление покровительствовать всем родным, из-за которого не нанял опытного архитектора, а доверил стройку зятю, вчерашнему студенту. За то, что он, когда-то приближенный к социал-демократам, запретил ей и думать о том, чтобы пустить в ход старые связи, и начисто отринул дружбу с большевиками. За упрямство, с которым и сегодня отвергает все предложения о сотрудничестве, которые шлет ему Максим Горький, через посредников предлагающий за продажу прав на произведения Андреева хорошие деньги. А Леонид, вместо того чтобы взять их, предпочел посадить всю семью на болтанку из овсяной муки и лепешки с лебедой, которыми они питались весь прошлый год в своем окончательно развалившемся и насквозь промерзающем доме. Да и их сегодняшнее более или менее сытое существование на чужой даче всего лишь отсрочка перед надвигающейся катастрофой. Что будет, когда кончатся деньги за заложенную землю и дом? Дети не учатся уже вторую зиму, ходят в обносках друг друга, скоро им и вовсе нечего будет надеть. А Леонид все строит какие-то несбыточные планы да крутит свои платонические романы с местными кокетками.

Побежавшие было по натоптанной дороге мысли вдруг закрутились стремительным вихрем и провалились в темноту... Спасительный сон окутал наконец и Анну Ильиничну, и весь дом Андреевых, примирив его обитателей на несколько часов, оставшихся до рассвета. Уснул и Леонид Николаевич. Злосчастный дневник, в сердцах брошенный хозяином на письменный стол, лежал трепеща под открытой форточкой взъерошенными страницами...

Целую неделю после той ночи Андреев не прикасался к дневнику — было противно. Но постепенно привычка, родившаяся еще в далекие времена первой любви, все же взяла верх. Впрочем, ни об одной из своих женщин, кроме жены, он больше в нем не написал. Последние страницы посвящены рассказу о том, как Ваммельсуу бомбили советские аэропланы. Анна была до смерти напугана, он старался ее успокоить. Спустя шесть дней после той бомбардировки Леонида Андреева не стало. Он умер от сердечного приступа двенадцатого сентября 1919 года на руках у жены.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или