Полная версия сайта

Дмитрий Светозаров: «В этой потухшей женщине трудно было узнать Гурченко»

Известный режиссер рассказал о том, как был свидетелем периода забвения легендарной актрисы.

Анна Ахматова

Однажды Нилин с отцом обедали в ресторане ЦДЛ. Рядом в окружении молодых девиц шумно веселилась компания знаменитого поэта-песенника, назовем его товарищ О. Закончив обед, Нилин подошел к песеннику и, сочувственно похлопав того по плечу, спросил: «Ну что? Бровки-то седые? Петушок уже не стоит?» За столом песенника воцарилось молчание. Праздник был испорчен...

До сих пор стоит у меня перед глазами таинственная фигура Бориса Ильича Войтехова. Сын француженки, когда-то женатый на суперзвезде советского кинематографа Целиковской, он был всегда окружен ореолом слухов. Будучи во время войны корреспондентом «Правды» в Севастополе, Войтехов писал репортажи о героической обороне города. Его фронтовые заметки были изданы в США и имели сенсационный успех. По этим очеркам отец и Зархи сняли фильм «Малахов курган», который имел неменьший успех за рубежом — в Чехословакии, например, один из кинотеатров был назван в честь этой картины.

Как-то внезапно Войтехов исчез. Позже выяснилось, что он был репрессирован и не один год провел в лагерях. О том, за что, говорили разное, вроде бы Войтехов передал на Запад свою неопубликованную пьесу. Он появлялся у нас в Комарово несколько раз в конце пятидесятых — начале шестидесятых уже после освобождения. Всегда подтянутый, в безукоризненно элегантном черном костюме и белоснежной рубашке без галстука, с гонористо откинутой головой. Беседовал с отцом, неторопливо выпивая бутылку коньяка и не пьянея, а за окном его терпеливо ждала, иной раз по многу часов, черная государственная «Волга». Зачем он приезжал? Какая-то загадка была в этом человеке — то ли авантюрист высокого полета, то ли связан со спецслужбами...

Большая часть творческого пути моего отца связана с Юрием Павловичем Германом. По сути, у отца, человека закрытого, это был единственный близкий друг, после похорон которого я видел на глазах у папы — в первый и последний раз — слезы. Однако, несмотря на дружбу, Ося и Юра всю жизнь называли друг друга на «вы». К приезду в Комарово «дяди Юры» (иначе я его не называл) мама готовилась особенно тщательно — нельзя было ударить в грязь лицом перед человеком, имевшим славу гурмана. А Герман был именно гурманом: любил вкусно поесть. У него, например, я научился есть кислые щи с гречневой кашей, подаваемой отдельно, и непременно деревянной ложкой. «Дерево не нагревается, — втолковывал мне дядя Юра, — и сочетание горячих щей и прохладной ложки рождает неповторимый эффект!»

Юрию Павловичу я посылал свои первые литературные опыты под псевдонимом Кузьма Сапонский и получал в ответ полные юмора шутливые рецензии, которые по сей день бережно храню.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или