Полная версия сайта

Дмитрий Светозаров: «В этой потухшей женщине трудно было узнать Гурченко»

Известный режиссер рассказал о том, как был свидетелем периода забвения легендарной актрисы.

Анна Ахматова

Однажды Нилин с отцом обедали в ресторане ЦДЛ. Рядом в окружении молодых девиц шумно веселилась компания знаменитого поэта-песенника, назовем его товарищ О. Закончив обед, Нилин подошел к песеннику и, сочувственно похлопав того по плечу, спросил: «Ну что? Бровки-то седые? Петушок уже не стоит?» За столом песенника воцарилось молчание. Праздник был испорчен...

До сих пор стоит у меня перед глазами таинственная фигура Бориса Ильича Войтехова. Сын француженки, когда-то женатый на суперзвезде советского кинематографа Целиковской, он был всегда окружен ореолом слухов. Будучи во время войны корреспондентом «Правды» в Севастополе, Войтехов писал репортажи о героической обороне города. Его фронтовые заметки были изданы в США и имели сенсационный успех. По этим очеркам отец и Зархи сняли фильм «Малахов курган», который имел неменьший успех за рубежом — в Чехословакии, например, один из кинотеатров был назван в честь этой картины.

Как-то внезапно Войтехов исчез. Позже выяснилось, что он был репрессирован и не один год провел в лагерях. О том, за что, говорили разное, вроде бы Войтехов передал на Запад свою неопубликованную пьесу. Он появлялся у нас в Комарово несколько раз в конце пятидесятых — начале шестидесятых уже после освобождения. Всегда подтянутый, в безукоризненно элегантном черном костюме и белоснежной рубашке без галстука, с гонористо откинутой головой. Беседовал с отцом, неторопливо выпивая бутылку коньяка и не пьянея, а за окном его терпеливо ждала, иной раз по многу часов, черная государственная «Волга». Зачем он приезжал? Какая-то загадка была в этом человеке — то ли авантюрист высокого полета, то ли связан со спецслужбами...

Большая часть творческого пути моего отца связана с Юрием Павловичем Германом. По сути, у отца, человека закрытого, это был единственный близкий друг, после похорон которого я видел на глазах у папы — в первый и последний раз — слезы. Однако, несмотря на дружбу, Ося и Юра всю жизнь называли друг друга на «вы». К приезду в Комарово «дяди Юры» (иначе я его не называл) мама готовилась особенно тщательно — нельзя было ударить в грязь лицом перед человеком, имевшим славу гурмана. А Герман был именно гурманом: любил вкусно поесть. У него, например, я научился есть кислые щи с гречневой кашей, подаваемой отдельно, и непременно деревянной ложкой. «Дерево не нагревается, — втолковывал мне дядя Юра, — и сочетание горячих щей и прохладной ложки рождает неповторимый эффект!»

Юрию Павловичу я посылал свои первые литературные опыты под псевдонимом Кузьма Сапонский и получал в ответ полные юмора шутливые рецензии, которые по сей день бережно храню.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или