Полная версия сайта

Екатерина Двигубская: «Папа прямо говорил, что его смерть естественной не будет...»

Дочь актрисы Натальи Аринбасаровой и художника Николая Двигубского рассказывает об отце и вечной трагедии русской эмиграции.

Екатерина Двигубская

Но при всей буржуазности и устроенности его быта на каком-то этапе у меня возникло ощущение, что папа не просто заскучал, случилось страшное — он будто выдохся… Натюрморты, блестящие, талантливые, но сюжетами, на мой взгляд, не дотягивающие до уровня его дарования, занимали все время. Впрочем, это был взгляд молодой максималистки, наверное, поверхностный и жестокий.

И вот однажды я, упражняясь в беллетристике, написала рассказ, где главного героя, художника, срисовала, конечно, с папы. На образ в целом повлияло все — и моя категоричность в оценках, и обида на отца за то, что он меня не растил. В общем, рассказ вышел чудовищным. Художник теряет что-то важное, что позволяло ему писать, замыкается, закрывается и в конце концов абсолютно меняет свою живопись. А вскоре, понимая, что все, что хотел, он уже сказал и сделал, мой герой выбрасывается из окна. Мало написать, так добрая дочь еще и папе дала почитать. Внешне отец сохранил спокойствие, только спросил: «Ты же не намерена это публиковать? Разрешаю только после моей смерти». Прошло 10 лет. Папа действительно очень изменил свою жизнь и свою живопись. Превратился почти в отшельника, и картины его стали трагическими, полными боли, крика.

«Как вы все-таки с ним были связаны! — поражалась впоследствии мама. — Как ты все угадала в том рассказе!» И это действительно странно. Я даже не знаю, где сейчас этот рассказ, зато прекрасно помню, что собственного прототипа поселила именно на ту улицу, на которой сейчас и живу...

Итак, папа начал писать полотна — трагичные, мощные, это свойственно очень страдающему, раздираемому внутренними страстями человеку. Помимо масштабного содержания они были еще и большого размера. Холсты такого размера и содержания может купить разве что музей. Обычных покупателей они не привлекали, натюрморты же папа, как настоящий максималист, перестал писать вовсе.

Тут пришла очередь Франсуазы повторять мамины уговоры — просить мужа написать хоть что-нибудь на продажу. Но папа не изменился. Он по-прежнему отказывался заниматься тем, что ему неинтересно. Не поменял папа своей позиции и после того, как бедная Франсуаза из-за финансовых трудностей продала свою роскошную парижскую квартиру. Мне не нравилось его такое отношение к жизни, больше скажу, я его осуждала. Взял ответственность за семью, за женщину — неси ее! Кем бы ты ни был — большим художником, гениальным ученым… Не хочешь? Живи один! Впрочем, Франсуаза очень его любила и окончательный переезд в Нормандию с готовностью объясняла их возрастом — потянуло, мол, за город. Папу, надо думать, такое объяснение вполне устраивало.

В нем действительно уживалось несовместимое. С одной стороны, тонкость восприятия, аристократизм, с другой — фантастический эгоизм. Соседствовали внешняя сила — папа был огромным, физически очень сильным человеком — и нежелание отвечать хамством на хамство. Он был очень ранимым. Однажды в «Ковент-Гарден» не смог ответить человеку, который задел его словом, но молча пожал ему руку так, что тот едва не разрыдался. И больше он с папой не связывался.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или