Полная версия сайта

Невыдуманная история особняка Кисы Воробьянинова

Николай Дмитриевич Стахеев и предположить не мог, что прославится на литературном поприще. А все благодаря Ильфу и Петрову...

Белотелые мраморные ангелочки, подпиравшие столешницу, казалось, смотрели с осуждением. «Итак, первым жильцом этого дома в восемнадцатом году стал тогдашний нарком путей сообщения товарищ Троцкий. После него здесь работал и жил с семьей Феликс Эдмундович Дзержинский». Соавторы переглянулись и одновременно, каждый внутри себя, пожалели о высказанных желаниях по поводу картины. «А кто был самым первым жильцом?» — спросил Илья. Манечка только похлопала ресницами: «Барыня была, купчиха, резвая барыня». Илья закатил глаза. «И эта барыня прислугу на второй этаж, в залы, вообще не пускала. Представляете, сделала специальный подъемник за зеркалом. Поднимется слуга, обслужит и убирайся обратно в подвал. Места ей не хватало в таких-то хоромах». «А что это за чудо за окном?» — встрял Евгений. На месте бывшей английской лужайки поднимался молодой яблоневый сад с пустой металлической чашей посредине.

«Это фонтан был, сейчас не работает», — отмахнулась комсомолка.

Фонтан починили не скоро, только в сороковые годы, когда особняк стал Центральным домом детей железнодорожников. Новые сотрудники шептались, что когда в подвале рабочие прокладывали трубы парового отопления, то вроде бы обнаружили труп бывшего хозяина, которого шлепнули в лихие годы дружинники-железнодорожники.

…Лет двести назад никаких купеческих хором на Новой Басманной и в помине не было. Среди дворянских усадеб выделялась необычная церковь, построенная по чертежу Петра Великого при его жизни и названная в честь его небесных покровителей. Другой достопримечательностью был «басманный философ» — Петр Яковлевич Чаадаев, объявленный сумасшедшим по императорскому указу.

Сыщик Остап Шор ушел из одесского уголовного розыска и начал карьеру шахматного гроссмейстера

Жил он безвыездно долгие десятилетия в заброшенном флигеле, и к нему приезжали Пушкин, Гоголь, Тургенев, Герцен и вся «просвещенная Москва».

В эти годы в далекой Елабуге на вольных камских землях поднимался купеческий род Стахеевых. Трое братьев, ставшие купцами первой гильдии, успешно продолжали отцовское дело, когда в семье одного из них, Дмитрия Ивановича, произошла трагедия. Умерла его тридцатилетняя жена Александра, оставив мужу шестерых детей. Самым младшим был годовалый Коля. Дмитрий Иванович целиком посвятил себя детям. Очень любил и привечал Ивана, брата умершей жены. Сам отвез его в Москву и определил в училище живописи, ваяния и зодчества, снял жилье, обеспечил деньгами.

Это был в будущем выдающийся русский живописец Иван Шишкин. Все Стахеевы без исключения отличались склонностью к меценатству, охотно жертвовали на монастыри, богадельни, школы, приюты, стипендии, библиотеки, мосты, пристани, торговые ряды… Дмитрий Иванович был в Елабуге городским головою, свое жалованье отдавал на нужды города, оставив о себе добрую память.

Сын же, Николай, с молодой женой Ольгой переехал в Москву. Но и сюда дошли слухи о том, что молодой Стахеев откупил свою жену у ее мужа-чиновника за большие деньги. От отца он унаследовал 5 миллионов рублей, крупное торговое дело, золотые прииски, нефтепромыслы и грузовую флотилию. В Москве Николай решил строить доходные дома и построил — на Лубянке, Тверской, Мясницкой, в Харитоньевском переулке.

Для своей же семьи скупил земли под старыми дворянскими усадьбами в районе Красных Ворот. Под снос пошли ветхие дома и бывший флигель Чаадаева. Архитектор Буеровский, автор всех его московских проектов, спросил хозяина: «В каком стиле будем строить?» «Во всех, — отвечал Стахеев, — денег хватит на все». Строить начали в 1896 году. Затраты составили миллион рублей. К этому времени Николай Дмитриевич был уже отцом огромного семейства. Вместе с собственными двумя детьми под его опекой воспитывались семеро детей рано умершего брата. В доме сделали специальное помещение под детский театр и картинную галерею, где было множество полотен любимого дяди Ивана Шишкина. Николай Дмитриевич собирал картины, меценатствовал, объездил весь мир, особенно полюбил Лазурный берег Франции, где всегда обитало множество красивых женщин.

Однажды на выставке в Москве он увидел портрет жены художника Маковского.

Коллекционеры Маковского не любили из-за непомерных цен, которые он запрашивал за свои полотна. Но этот портрет юной женщины с идеальными классическими чертами лица и буйной гривой черных волос не продавался. Ночь прошла как в чаду. Наутро Николай Дмитриевич надолго уезжал во Францию, и в пути одна идея целиком захватила его — заказать скульптуру в греческом стиле для фонтана на английской лужайке. Сам набросал эскиз: высокая стройная женщина держит над головой горящий факел — значит, нужна будет электрическая подсветка. Художнику в парижской мастерской сказал просто: «Нарисуйте прекрасную гречанку».

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или