Полная версия сайта

Итальянские страсти особняка Луниных

Дом на Никитском бульваре Петр Михайлович Лунин, генерал и кавалер многих орденов, начал строить в 1817 году.

В 1817 году, вернувшись из Италии, она привезла в Москву мужа — и сплетницы вновь принялись чесать языки, хотя на этот раз к яду примешивалась изрядная доза зависти.

Граф Миньято Риччи был моложе Екатерины Петровны на шесть лет, хорош собой и необыкновенно аристократичен. В русском свете имелись свои красавцы, скажем, двоюродный брат Екатерины Луниной Михаил. Будущий декабрист был и красив, и воспитан, и силен — но граф Миньято казался человеком совсем иного рода. Российские дворяне не могли похвастаться длинными родословными. У самых знатных аристократов за спиной было от силы лет пятьсот, имена попроще появились двести, а то и пятьдесят лет назад, а ее граф вел свой род с незапамятных времен, от лангобардов и Карла Великого.

Это сквозило в каждом слове и каждом жесте: невысокий, с бархатными темными глазами, классически правильным лицом и великолепной осанкой, Риччи необыкновенно хорошо держался и со всеми находил нужный тон. Простота и естественность, чувство собственного достоинства, умение поддержать любую беседу, неподдельный интерес к собеседнику… Вскоре в московском свете сочли его образцом аристократизма: молодые дворяне подражали его интонациям, плавной походке и манере держать лорнет.

Впрочем, потомок римских и тосканских владетельных домов был беден как церковная мышь, и в Москве его титул ничего не значил. В Российской империи все решали место в табели о рангах и состояние. Деньги у Луниных были, а вот чинов граф не имел, и новые родственники устроили его в Кремлевскую экспедицию чиновником последнего, 14-го, класса, без служебных обязанностей и содержания.

Граф Миньято Риччи, ставший мужем Луниной, был моложе Екатерины Петровны на шесть лет, хорош собой и необыкновенно аристократичен. Впрочем, потомок римских и тосканских владетельных домов был беден как церковная мышь

Он получил свое место в российской иерархии и теперь, путешествуя на перекладных, мог требовать лошадей, но благоприобретенный чин был ничтожен и стыден. И все же Миньято Риччи быстро стал желанным гостем в лучших московских салонах: его зазывали к себе, им заманивали важных гостей, знакомством с ним хвастались. Дело было в том, что граф великолепно пел, считалось, что он может дать фору любой оперной звезде. Когда аккомпаниатор брал первую ноту, и Екатерина Лунина с мужем начинали свой дуэт, у сидящих в отделанном мрамором зале слушателей замирало дыхание, а за оградой особняка собиралась толпа простолюдинов в армяках и поддевках.

Во Флоренции у графов Риччи было фамильное палаццо XIV века — большой запущенный дом со скрипящей мебелью и свисающими со стен обрывками обоев из тисненой кожи, имелось заложенное-перезаложенное римское имение с каменистыми полями и побитыми филлоксерой виноградниками — оно давно не приносило дохода. К тому же все это не принадлежало Миньято. Молодой граф не был прямым наследником и с детства привык к бедности. Воспитание в недорогом монастырском пансионе, уроки вокала, за которые платил богатый дядюшка, вытертый на локтях сюртук, жизнь на грошовую стипендию, которую выплачивал все тот же дядя, удачно женившийся на вдове процветавшего в папском государстве откупщика... Он привык к экономии и мелочным расчетам, и еще не оправившаяся от пожара строящаяся Москва поразила Миньято Риччи: какая энергия!

Сколько похожих на китайские пагоды церквей, поднимающихся из пепла дворянских домов, какие многолюдные рынки и живописное простонародье — бородатые, подстриженные «в скобку» мужики, похожие на даков с барельефов колонны Траяна…

Изумил его и московский быт семейства Луниных: полторы сотни дворовых, огромная конюшня, обеды, на которые несколько раз в неделю собирались десятки знатных господ, ломящийся от яств стол. Так широко, совсем не считая денег, не жил и Его Святейшество Папа, к чьим услугам было небольшое государство. Дом Луниных на Никитском бульваре напоминал дворец, его внутренний двор — сельскую усадьбу. И пусть на стенах залов был не настоящий, а искусственный мрамор, все равно это стоило безумных денег — а бюджета отец жены не вел, и его управляющие казались графу Миньято плутами…

Но те, кто считал графа охотником за приданым, ошибались.

Красотой Екатерина Петровна не отличалась никогда, к тому же она постарела, и влюбиться в нее было бы нелегко. Деньги у Луниных по-прежнему водились, но, делая предложение, граф Миньято о них и не вспоминал. Ее голос годы пощадили: весной 1817 года на приеме у княгини Монтефиоре во Флоренции граф пел с Луниной и полюбил ее всем сердцем. Голос русской дамы взлетал на ангельскую высоту, их сердца бились в унисон, и ему казалось, что большего счастья быть не может, — вот оно, слияние душ, о котором пишут в романах! Миньято Риччи начал ухаживать за Екатериной Петровной. Быстро увлекающаяся, переставшая надеяться на замужество стареющая барышня вспыхнула как порох.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или