Полная версия сайта

Серж Лифарь: русский Икар в Париже

Париж, 1958 год. В «Гранд-Опера» в этот дневной час, как обычно, шли репетиции, но Лифарю в балетные классы заглядывать не хотелось.

Нижинская не любила Лифаря, сравнивала его с братом и кривила губы. Ну да бог с ней, она выпила из него немало крови, столько раз палки в колеса вставляла, лучше гнать подальше воспоминания о ней... Еще до войны Нижинская уехала в Америку да, кажется, так там и осталась: нюх крысы, чуявшей приближавшуюся катастрофу, у нее всегда был. Впрочем, зачем ее оговаривать! Если бы не Нижинская, Серж скорее всего уже лет 30 назад погиб бы где-нибудь в бою под Киевом, ведь все шло к этому.

В Le Dome, на бульваре Монпарнас, всегда битком, но зато как уютно: это странное сочетание дерева и витражей! Зря Лиллан выбрала это место: тут обычно можно встретить множество знакомых, хотя и меньше, чем до войны, конечно, когда сюда стекалась настоящая парижская богема — от Пикассо до Кокто.

Лифарь вошел, и все официанты, включая шеф-повара, выскочили навстречу с поклоном — он здесь свой человек. К укромному столику у окна ему не нужно показывать дорогу, Серж издалека увидел хрупкую блондинку Лиллан, причесанную по довоенной моде, восхитительно стройную в свои 44 года, в чем-то серебристом, облегающе-струящемся; в ее красивой руке — неизменный мундштук, отучить Лиллан от курения совершенно невозможно, да и зачем? Лифарь даже не может сообразить, когда же, собственно, они познакомились — 10 лет назад, 15, а может, и все 20? Такое чувство, что Лиллан была рядом всегда: Лифарь не припомнит ни единого своего спектакля за долгие годы, чтобы во втором ряду не сидела Лиллан, неизменно роскошно одетая и в бриллиантах, наверное, в чем же еще — Лифарь так и не стал знатоком женских украшений, вот Кокто упрекнул бы его за это.

Несмотря на мировую славу, Серж Лифарь не нажил средств на собственный дом и снимал номера в гостиницах

После спектакля букет Лиллан среди множества других узнать было проще простого: она всегда присылала охапку белых лилий в знак памяти своего любимого спектакля «Жизель», в котором Лифарь-Альберт появляется на сцене с букетиком именно белых лилий. Вон и сейчас на столике стоят в вазе белые лилии — приятно!

Что Серж знает об этой женщине? Она графиня, очень богата и обожает балет; Лифаря считает богом танца; несколько раз устраивала приемы в его честь в своей роскошной парижской квартире на набережной Сены.

Лиллан умна и искушена в искусстве, о живописи с ней говорить одно удовольствие. По правде говоря, Лифаря подкупает еще и то, что тонкими чертами лица и серыми глазами графиня неуловимо напоминает ему его довоенную музу — Натали Палей, любовь его молодости.

Поцеловав руку Лиллан, Серж сел и не удержался от раздраженного вздоха: зачем с таким восхищением смотреть на него? Ведь он теперь никто, пенсионер... Весь Париж знает о его отставке, и Лиллан не исключение. Она предложила ему любимые сигареты Gitanes, положила свою изящную руку в кольцах на его ладонь, и он, как в музыку, погрузился в ее журчащий, успокаивающий голос... Ему послышалось? Лифарь вскинул крупную с проседью голову и впился глазами в раскрасневшееся, взволнованное лицо Лиллан.

Что она пытается выговорить по-русски? Отчаянное смущение в ее серых глазах подсказывало, что ему не послышалось.

— Замуж меня ходить?

Вот что она сказала на его родном языке, и он сразу ее понял. Никаких вопросов о взаимной любви она ему не задавала и не требовала с него никаких клятв, просто призналась, что любила его всегда, с тех самых пор, как впервые увидела в 1938 году в «Икаре», когда он стремительно вылетел на сцену в своем белом костюме с крыльями, в высоко зашнурованных античных сандалиях и сразил сердце Лиллан.

Услышав столь откровенное признание, Лифарь испугался, заволновался, сразу стал много говорить.

Сколько они гуляли в тот день по улицам Парижа — три часа, пять? Перешли на другой берег Сены, оказались на Монмартре. Про себя Лиллан поведала, что она шведка, ее настоящее имя Инга Лиза Нюмберг, она дочь богатого промышленника; возраст свой не скрывает: она моложе Лифаря на десять лет. Все ее браки и связи оказались неудачными: разошлась с мужем — датским графом Карлом Алефельдт-Лаурвигом, страстно влюбилась в наследника короля Непала, но он ее обманул; потом последовала долгая мучительная связь с сыном Матильды Кшесинской — светлейшим князем Владимиром Романовским-Крассинским. Собственно, с князем они расстались очень плохо, а вот с его матерью Лиллан была дружна долгие годы, и — вот сплетение судьбы!

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или