Полная версия сайта

Юрий Чернов: «Я не похож на своих героев»

«Я все еще жду. Актер — такая профессия, что надежда не покидает нас никогда. Моя любимая роль еще не сыграна».

Помню себя пареньком, волосы — ярко-красного цвета… Я хотел изобразить стихию, бунт, революцию. И изобразил. В виде выбритых проборов и огненного петуха на голове.

— Юр, привет, с ума сошел? Чего ты на башке-то устроил? Отец тебе задаст трепку! — предупреждали друзья.

Напрасно я надеялся на отцовское понимание. Хоть и имел он дело с искусством, поскольку был художником — занимался наглядной агитацией на Куйбышевском авиационном заводе «Прогресс», этот мой авангард оценить не смог.

Сцена по наведению порядка на моей голове имела сильно выраженный идеологический подтекст.

— Ты хоть знаешь, что одна из их песенок называется «Катись, Бетховен!», — возмущался отец. — У нас на заводе рассказывали, будто на их концертах люди с ума сходят, орут как ненормальные, впадают в буйное помешательство! А о чем они поют свои дурацкие песни, ты знаешь? И чтоб я больше не видел эту дурацкую прическу!

«Дурацкие песни» и «дурацкая прическа» — это отец подхватил из заметки Никиты Богословского «Навозные жуки» в «Литературной газете».

Я же до хрипоты спорил с отцом. Едва начинала звучать знакомая мелодия, я становился сам не свой, в общем — вел себя как типичный меломан. Отец ворчал, отмахивался, приводил доводы, от которых уже исходил запах «нафталина»… Мама улыбалась и подпевала, она, как все воронежские, голосистая.

— Валентина Ивановна, уважь!

В старших классах поначалу я числился в отличниках, активистах. Эстафета в лагере, 1963 г.

— просили соседи по праздникам.

Мама брала в руки гитару. Она знала всего три аккорда, но когда звучно, во весь голос запевала, подхватывала вся улица.

Иностранные языки в СССР, несмотря на повсеместное преподавание, были частью враждебной капиталистической культуры. Наверное, имперское чувство самодостаточности мешало нормальному изучению английского в школах. В общем, о чем поют Beatles, Чак Берри, Рей Чарльз, Чабби Чекер, Элвис Пресли, Rolling Stone и им подобные, я толком не знал, хоть и приобрел во дворе кличку Роллинг. Но музыка той эпохи, долетающая из Европы через все явные и неявные заслоны, «разжижала» кровь советского общества, и по-своему правы были наши идеологи — из-за этих свободолюбивых песенок в конце концов дал трещину «советский Иерихон».

Славное время!

Я чувствовал себя воплощением экстравагантности, и конечно же в этом было много актерства. В моду вошли брюки-клеш, и я ночи напролет модернизировал свой гардероб: кроил и вшивал в штаны клинья, цеплял лампочки на проводах — чтобы мигали при ходьбе, упрашивал крестную шить мне «клоты» из полосатой материи. Так что к моменту покорения Москвы в семнадцать лет я стал настоящим стилягой…

«Взрыв» сознания, превративший меня в «штатника», — так на сленге шестидесятых называли тех, кто слепо следует моде, произошел в старших классах — к тому времени я уже сформировался в «звезду» местного масштаба.

А поначалу все было совсем иначе: я числился в отличниках, активистах — читал со школьной сцены стихи тонким и звонким голосом, и моя фотография служила украшением «Доски почета». Единственное, что отличало меня от идеального советского пионера, — неудержимое желание веселить всех до упаду. Учителя в шутку говорили: «Зачем тебе учиться, ты ж прирожденный артист!»

И наконец случилось то самое событие, после которого судьба человека с актерскими способностями проходит точку невозврата. Я тогда окончил шестой класс...

Отец каждое лето подрабатывал в заводском пионерлагере «Орленок», я, естественно, — с ним. Дни в «Орленке» пролетали стремительно, я ведь был при отце не «рекрутом» — свободным гражданином.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или