Полная версия сайта

Оксана Мысина: Страсти по Джону

«Мы не могли жить вместе, но тяга быть pядом оказалась сильнее».

Больше визу ему не давали, а меня не выпускали в Америку: еще был жив Советский Союз. Джон писал мне письма каждый день, а я, вертопрашка, отвечала раз в три недели. Зато мы ежедневно созванивались.

Наверное, если бы не эта невозможность даже простых встреч, мы бы не стали расписываться, просто жили бы вместе. Я вообще терпеть не могу все эти бюрократические формальности вроде штампа в паспорте. Почему я должна отчитываться перед чиновником, с кем я хочу быть? Но мы с Джоном не могли жить вместе, а тяга быть рядом с любимым у меня сильная: это и из родительской семьи идет, и даже раньше. Опять вспоминаю бабушку Евгению Александровну. Отец ее, дворянин, был управляющим железной дорогой, но когда грянула революция, бабушка, уверовав в нее, сказала родителям и братьям с сестрами: «Я поеду учить детей в село».

Она отказалась от своей семьи, села в бричку и уехала в маленькое село на Украине, где открыла школу и стала обучать украинских детей русскому языку. Когда в те края пришли «красные», их командир — невероятный красавец — влюбился в бабушку. Он убедил ее вступить в партию, а когда они в очередной раз ехали на партсобрание, попросил остановить бричку у избы с надписью «ЗАГС», достал пистолет и говорит: «Ты будешь моей женой». Бабушка от страха согласилась. Несколько дней подряд рыдала, а потом всю жизнь они прожили душа в душу. И мама с папой верны друг другу всю жизнь, хотя порой бурно выясняют отношения. Как-то раз мама вернулась из командировки в Узбекистан, где она была руководителем экспедиции.

Перед тем как расписаться, Джон сказал: «Я должен признаться тебе, что небогат». Я ответила, что мне это не важно

Экспедиция почти сплошь состояла из мужчин, а мама любит быть в центре мужского внимания, любит, когда ею восхищаются. Дома она стала хвастаться папе, как на нее смотрели, и что-то он не то ответил. А мама привезла два рюкзака старинной узбекской посуды. Она раскрыла эти рюкзаки и стала бить тарелку за тарелкой, чайник за чайником, спокойно и демонстративно. Мы с сестрой убежали в другую комнату. Потом мама позвала нас и сказала, чтобы помогали ей собирать осколки. Сказала только: «Когда у нас будет дача, мы выложим ими камин». (И выложили: сейчас камин на родительской даче украшен теми осколками.) Но тогда мама хотела доказать папе, что о ревности в нашем доме не может быть и речи. Так что пример крепких отношений у меня имелся.

Джон звал меня в Америку, хотел познакомить со своей мамой. У меня уже был на руках заказанный им билет, за которым, сменяя друг друга в очереди в «Аэрофлот», мои друзья стояли несколько дней. И вот с билетом и разрешением из ОВИРа я пришла в американское посольство на собеседование. Посольские работники посмотрели на длинноногую блондинку, бог знает о чем подумали и поставили в мой паспорт жирный черный штамп, означавший отказ. Я стала спрашивать почему, но мне ответили: «No» — и пригласили к окошку следующего.

Ошеломленная таким отношением, я стояла в коридоре и рыдала. Мимо проходила атташе по культуре Сьюзан Робинсон и узнала меня: видела в театре, к тому же нас, актеров, часто приглашали в посольство на просмотры американских фильмов. Сьюзан прекрасно знала и Джона, и то, что он работает над диссертацией.

Кроме того, он часто приносил в посольство постирать свои рубашки, — в общежитии МГУ, где он жил, не было стиральной машины. Сьюзан подошла ко мне: «Оксана, что с тобой?» «Меня не отпускают к Джону», — всхлипнула я. Сьюзан посмотрела на меня понимающе. «Успокойся, сейчас договорюсь с консулом, чтобы назначили повторное собеседование». И ушла. А когда вернулась, сказала, чтобы я явилась завтра к 8 (в 11.30 уже улетал мой самолет). «Только ты должна признаться, что обманывала консула, и сказать, что у вас с Джоном не дружба, а любовь. Еще покажи статьи о себе. Кроме того, принеси все любовные письма Джона, подчеркнув в них те места, где он пишет, что вы поженитесь в Москве. И пообещай, что в Америке вы заключать брак не будете». На следующее утро я опять сидела перед сотрудниками посольства, они внимательно просматривали мои письма, где я красным карандашом подчеркнула нужные слова, и статьи в прессе обо мне.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или