Полная версия сайта

Юрий Назаров: «Я на экран не рвался, был готов работать хоть грузчиком»

В юности как-то записал в дневнике: «Охота человеком стать!» Эта охота не перегорала никогда — ни в мальчишеские годы, ни потом.

Наш Боря родился в 1942-м, уже год шла война, еще год оставался до диагноза отца... Юра (слева) с мамой и младшим братом, 1946 г.

Отца оставили в театре — в задних рядах хора. Он умер в 1949-м.

22 июня 1941 года я помню отчетливо. Левый берег Оби, чистый жаркий песок, шум речной волны... Мы на пляже: я, мама, ее подруга тетя Нюся и ее четырехлетняя дочка Таня. Мы с Таней ловим какого-то жука, нежимся и плещемся — здорово! Потом на моторке пересекаем реку. У меня от ветра улетает в воду красивая открытка. Вот мы дома. Мама включает радио. И вдруг лицо ее застывает как маска. Только много лет спустя я понял, что было написано тогда на ее лице: смертный приговор миллионам людей. Мама была на третьем месяце беременности.

Отец находился в командировке. Как все энергетики, он имел бронь. Новосибирск — глубокий тыл, три тысячи верст до одного фронта, семь тысяч верст до другого.

Но война вошла в каждый дом.

В нашей квартире стало многолюдно. Из Ростова, из Москвы, из других мест съезжались родственники, знакомые. Каждый вечер все слушали «Последние известия». На карте отмечали флажками продвижение армий. Но из репродуктора звучало одно: в результате кровопролитных боев оставили… оставили… оставили… Так длилось лето, осень… И только к ноябрю — первая ошеломляющая радость: задержали немца под самой Москвой! Кто задержал?! Да наши, сибиряки! Уф! Мне четыре года, сопли по колено, но гордость — неимоверная!

Зимой тетя, что приехала из Москвы, взяла меня в госпиталь на концерт. Сама она устроилась на завод и пела в самодеятельности. Не помню, готовился ли я специально, но именно тогда состоялось мое первое публичное выступление.

Стоя на табуретке, я прочел:

«Вечер был, гремели взрывы,

Пулемет вдали трещал.

Шел в деревню немец вшивый,

Посинел и весь дрожал.

«О майн Гот, — скулил верзила, —

Я продрог и жрать хочу.

А в меня стреляют с тыла,

И мороз не по плечу».

Молодая партизанка

Услыхала немчуру.

Друзья-однокашники в жизни состоялись: Валя Каган и Эрик Малыгин стали докторами наук, а Витя Лихоносов — известный писатель. Компания в юности, в центре — Ю. Назаров

Партизанская берданка

Загремела на ветру.

Чтоб замолкла вражья сила,

Чтоб остыла вражья прыть,

Спать в сугробы уложила

И пошла других громить».

Выступление мое имело большой успех. Раненые очень просили продекламировать еще что-нибудь в том же духе. Но у меня в запасе оставалось только стихотворение Пушкина «У лукоморья дуб зеленый»…

Пришло лето 1942-го, враг опять перешел в наступление… Помню свой ужас в ожидании лета 43-го: я уже понял, что морозной зимой немцу на Руси худо, он ждет тепла. И точно: на Орловско-Курской дуге состоялась страшнейшая битва за всю историю человечества…

Но «русские прусских всегда бивали», и долгожданная победа все-таки наступила.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или