Полная версия сайта

Наталья Громушкина. Вместе нельзя, врозь невозможно

«Да, Домогаров выпивал. Не трезвенник, но и запойным он никогда не был».

Первые в моей жизни французские духи мне подарил именно Басков. Коля
мой хороший друг по сей день. А духи преподнес, вероятно, пытаясь
приударить

После ночных выступлений в клубах откровенно досыпала на лекциях. Но мне нравился такой образ жизни: хотелось же успеть все! Егор моей эйфории не разделял, и все чаще я слышала фразу: «Ночью нормальные люди спят!» Очередной очень тяжелый разбор полетов привел к тому, что мы с ним расстались. Тогда, наверное, впервые сделала вывод, что любимый мужчина, если уж и не должен на все сто разделять смысл жизни близкой женщины, то может хотя бы не мешать… Если бы я знала, сколько раз жизнь еще ткнет меня носом в этот актуальный постулат! Егор, как рассказывают, сейчас вполне успешный банкир.

После того как провалилась на музыкальном конкурсе «Славянский базар», продюсер поставил мне условие: институт или шоу-бизнес. Вот так я распрощалась с Селиверстовым.

Жизнь моя менялась, появлялись приоритеты... Я училась на втором курсе, когда произошло еще одно событие, которое здорово перевернуло представления о мире.

Брат был старшим, мы с Пашей погодки. Не скажу, что как-то особенно были близки. Пашка увлекался спортом, а меня считал соплей, в куклы играющей. Впрочем, кукол было не много... Я очень рано начала ездить на гастроли, брат — на спортивные сборы. Встречались мы разве что за большим столом во время семейных праздников у дедушки Павла Георгиевича Громушкина, фамилию которого я с гордостью ношу. Пашка… С ним всегда что-то происходило. То пришел с ножевым ранением на лице, сказал, что заступился за девушку. В компании таких же дурачков-спортсменов прыгал на спор с третьего этажа в сугроб.

Непонятные для меня мужские игрища закончились для Паши переломом. Кость срослась неправильно, и он долго ходил с палочкой. Про спорт пришлось забыть. А однажды я вернулась поздно домой и брат спрашивает: «Татка, тебе деньги нужны?» «А кому ж не нужны?» — захихикала я. Но когда увидела пачку купюр, ахнула: «Откуда это?» «Тебе какая разница?» — последовал ответ. — «Не скажешь откуда, тогда не возьму». Паша только равнодушно пожал плечами: дура, мол, и вышел за дверь. Чем он занимался, что происходило в его жизни, я не знала. До сих пор стыдно за одну вещь… Позвонили ночью. Я сняла трубку и услышала: «Здравствуйте! Вас беспокоят из отделения милиции. Громушкин Павел по этому адресу проживает?» «Ну да. И что он на этот раз натворил?» — с театральным вызовом ответила я. Маме сразу сказать не решились, в реанимацию полетели с папой… Пашку сбила машина.

Черепно-мозговая травма. Неделя в коме. Брату было девятнадцать лет, но даже молодой тренированный организм не справился. Мама слегла. Похоронами занимались с отцом, потому что она не находила в себе сил подняться. Пашкины друзья, помогавшие нам, между собой называли брата Профессором — и никак иначе… Это укрепляло нас в догадках, что он влип куда-то, куда влипать не стоило. Официальная причина смерти Павла значится как несчастный случай, но история мутная… Думаю, правды мы не узнаем никогда. А дома после похорон брата началось страшное. И до этого все складывалось не очень гладко, теперь же родители откровенно не справлялись… Они однажды уже переживали смерть ребенка: до меня с Пашей у них была дочка Ирина, она погибла в полтора годика. И вот в семье воцарился ад. Они говорили друг другу жуткие вещи. Замолкали, казалось, только чтобы набраться сил для нового скандала.

Карьера про «просто петь» казалась мне маловатой — все-таки
образованная и на фортепианах играю. И вот решительная девица идет
поступать в ГИТИС на режиссерский факультет

«Это ты виноват! — кричала мама. — Ты ему все позволял! Вот к чему твоя свобода привела!» «Не смей перекладывать на меня всю вину», — цедил сквозь зубы отец. Жить дома стало невыносимо, и я ушла. Родители продержались еще какое-то время вместе, но, думаю, усилий им это стоило невероятных.

Постепенно шок меня отпустил, время бежало быстро, не оставляя территории для переживаний. Тем более что третий курс института выдался насыщенным. В один прекрасный день в команду КВН «Эскадрон гусар летучих» потребовалась девочка, умеющая петь. Геннадий Павлович Ни-Ли, отец моего одноклассника (наша компания проводила в его доме много времени, именно там я познакомилась с Гулей Маргулисом и его семьей, получила первые уроки вокала), предложил: «Наташа, а почему бы тебе не попробовать?»

«Эскадрон гусар» Львовского военного института культуры — это ж нарочно не придумаешь! Да и вообще тогда получилось смешно. Мы с моей однокурсницей Викой Толстогановой в тот день вместе вышли из института, попрощались и… ровно через час пришли на знакомство с лидерами «Гусар» Валерием Закутским и Андреем Криворучко. «А ты здесь что делаешь?» — воскликнули мы обе разом. В «Гусары» выбрали меня — просто потому, что пою. До сих пор Таня Лазарева, с которой мы дружим, вспоминает: «Громушкина, если б ты знала, как мы тебя тогда ненавидели! Думали, мы все сами-сами, а эти на вокальные номера взяли профессионалку…» «Зато сейчас, — смеюсь я, — вы заполонили весь телевизор!» КВН — это отдельный мир. Помню, как радовалась, когда выигрывали четвертьфинал, полуфинал.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или