Полная версия сайта

Счастье на тонущем корабле

В этот день убили президента Джона Кеннеди, и смерть автора знаменитых «Хроник Нарнии» прошла практически незамеченной.

Обряд венчания происходил прямо в палате больницы накануне Рождества в присутствии Уорни и Джорджа Сэйера. Джек старался не смотреть на пугающий антураж палаты интенсивной терапии — подъемные устройства, подвешенные кислородные подушки, хищно поблескивающий металлический арсенал медицинских орудий пыток, иначе и не назовешь. На сей раз Льюис позаботился о кольцах и надел Джой колечко на палец. Без сомнения, это был самый счастливый миг в его жизни. Потом Уорни потихоньку рассказывал всем, как плакал его брат в объятиях Джой, как она гладила его по голове и утешала, как в ту ночь в виде исключения врачи поставили рядом с кроватью Джой каталку, на которой Льюис провел первую брачную ночь. А через неделю миссис Грэшем­-Льюис перевезли в дом братьев в Килнс, потому что медицина больше ничем не могла ей помочь...

Из окна дома два несчастных маленьких мальчика Джон и Дуглас смотрели, как из больничной машины на носилках вытаскивают их смертельно больную мать. Пока Джой находилась в госпитале, за детьми, как умел, присматривал добряк Уорни. Из него вышла не такая уж плохая нянька: он и гулять их водил, намотав до бровей шарфы, чтобы не простудились, и в шахматы учил играть, даже рассказывал на ночь истории из своего армейского прошлого.

Однако случилось то, чего никто не ожидал, — любовь ли, молитвы ли преподобного Питера Байда, или парадоксальная острота «счастья на тонущем корабле» — как выразился Льюис — наконец обретших друг друга и соединившихся людей сотворили чудо: через три месяца Джой стало лучше, и потрясенный врач заявил, что вопреки медицинской науке рак внезапно прекратил развиваться.

И Джой, и Джек знали: это ненадолго, судьба по какой­-то причине сочла, что они все­-таки заслужили свою маленькую порцию счастья и покоя, и сжалилась над ними. Каждый день теперь был праздником. Джек с благоговением смотрел, как Джой, бледная, исхудавшая, с палочкой, но всегда сияющая улыбкой, ковыляет по их с Уорни спартанскому жилищу, пытаясь как-­то преобразить его в уютное семейное гнездо. Только теперь Джек обратил внимание на то, что у них отслаиваются обои, а древние выключатели нагреваются так, что обжигают пальцы, что водопровод работает плохо... Джой энергично взялась за все сразу. На окнах появились оливковые занавески, на креслах — новая обивка; Джек попрощался с узкой железной кроватью, тридцать лет верно служившей ему, вместо нее в его комнате воцарилось широкое лежбище, у окна — резной туалетный столик; он обожал перебирать все эти женские вещички Джой — гребешочки, баночки, маникюрные ножнички, пуховки…

Болтливый Уорни рассказал кое­-кому по секрету, что Джек тайно консультировался со знакомым врачом, выясняя, могут ли мужчина в его возрасте и женщина в ее состоянии заниматься любовью. Ответ был утвердительным. Льюис и сам потом признался журналистам: «Эти несколько лет, прожитых вместе, мы наслаждались любовью во всех ее проявлениях: ни единая частичка тела и души не осталась неудовлетворенной».

Джой полюбила копаться в саду — теперь у них в палисаднике зацвели красные и белые розы — не хуже, чем у соседей. В семь вечера вся семья — с детьми и Уорни — садилась ужинать за красиво сервированный стол.

Джек в счастливом умилении смотрел на зажженные свечи, кружевные салфеточки, солонки, фужеры и не понимал, почему раньше он не придавал значения всем этим мелочам. Своего брата Джек тоже, кажется, никогда еще не видел настолько довольным жизнью — Уорни давно уже души не чаял в Джой и готов был выполнить любую ее прихоть.

А уж когда приходили гости — Джой собирала их по всем праздникам, — Джек сиял от гордости больше, чем до блеска начищенный самовар. Даже завзятая кулинарка Эдит Толкин, жена Рональда, признала, что Джой лучше всех в Оксфорде готовит английский ростбиф и пирог с печенью.

Неожиданно пошли в гору и профессиональные дела Льюиса: он получил — правда не в Оксфорде, а в Кембридже — долгожданную кафедру английского языка Средних веков и Возрождения, ездил туда преподавать трижды в неделю, снова стал много писать.

Вышли его трактат «Любовь», вдохновленный Джой и получившийся очень печальным роман «Пока мы лиц не обрели», заключительные хроники Нарнии, «Размышления о псалмах».

Весной 1960 года Джек наконец собрался повезти Джой туда, куда она всю жизнь мечтала попасть, — в Грецию, на родину античных мифов и легенд. Уже были куплены билеты: они собирались путешествовать вместе с парой близких друзей — Роджером Ланселином Грином и его женой. Но накануне долгожданной поездки к Джой внезапно вернулись сильные боли. Уже понимая, к чему все идет, она тем не менее настояла на путешествии. В Афинах и на Родосе, заперевшись в ванной отеля, Джой тайком вкалывала себе в опухшие ноги обезболивающее, чтобы не испортить удовольствия от прогулки Джеку, и они, обнявшись, подолгу бродили по развалинам Парфенона, восхищались красотой средневекового Родоса...

Плохое самочувствие Джой внешне проявлялось только в том, что она все чаще присаживалась передохнуть. В Пизе, куда Льюисы и Ланселины заехали на один день по пути домой, Джой уже никакой силой воли не смогла заставить себя подняться с постели. Едва живую от постоянных приступов рвоты, Льюис довез ее до Оксфорда.

Дома в Килнсе их ждали три страшных, мучительных месяца, когда Джой кусала подушку, чтобы от боли не кричать в голос и не пугать домашних. Льюис истово молился, как он молился 10­-летним мальчиком, когда умирала его мать; но и на сей раз молитвы не помогли.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или