Полная версия сайта

Счастье на тонущем корабле

В этот день убили президента Джона Кеннеди, и смерть автора знаменитых «Хроник Нарнии» прошла практически незамеченной.

Тот выбирал безопасное местечко напротив нее через стол, и его крупные красивые руки, вместо того чтобы прикасаться к ней — как Джой мечталось, — были всецело заняты голландской трубкой: сначала он долго ее раскуривал, потом принимался беспокойно перекладывать из одной руки в другую, снова раскуривал… 13-­летние юнцы наверняка более решительны, чем этот взрослый и чересчур хорошо воспитанный 58-­летний мальчик.

Она уговорила Джека хотя бы иногда брать ее на собрания кружка «Инклинги» — оксфордского литературного клуба, основанного еще в начале 30­-х, душой которого был Льюис. В него входили несколько десятков человек: Джон Рональд Толкин, его сын Кристофер, философ Оуэн Барфилд, каноник Адам Фокс, врач Роберт Хэйуорд, писатель Чарльз Уильямс...

Только одни мужчины.

Что женщине там делать? Как усмехалась про себя Джой, видимо, Льюис все-­таки считал ее не совсем женщиной, раз согласился! Джой бледнела от бешенства, видя, что с Джеком здесь обращаются словно с наивным мальчишкой­-фантазером, этаким дурачком­-простофилей, сочиняющим сказки. При встрече надутый пингвин Адам Фокс и чванливый задавака Чарльз Уильямс не протягивали Джеку руку, а панибратски похлопывали его по плечу, разве что по лбу не щелкали!

Разумеется, все они приняли Джой в штыки, за глаза прозвав «синим чулком», но уже через пару встреч женщина заставила их прислушаться к своему мнению.

Оксфорд слишком консервативен, здесь умным женщинам отказывают в праве на существование, и жены в основном таскаются по зеленным лавкам и молча улыбаются гостям супруга, смиренно разливая чай в гостиной.

А Джой не желала вести себя по правилам, она хотела скомпрометировать Джека, да-­да, показать им всем язык, намекнув, что он вовсе не наивный теленочек.

— Джек, нам пора!

— однажды во всеуслышание заявила миссис Льюис при всей компании «Инклингов», когда Барфилд закончил читать свою бездарную рукопись. — Ты же знаешь, дети без тебя не уснут! — добавила она громким шепотом в наступившей тишине. И смело накрыла своей рукой свободную от трубки руку Джека.

О господи, он залился краской и рванул свою руку с такой силой, словно ее обожгло пламя.

Кинул панический взгляд на Джой, но она, с вызовом глядя ему в глаза, решительно поднялась со стула. Кое­-как откланявшись остолбеневшим коллегам, он поплелся за ней.

Вконец потеряв надежду на ответное чувство, Джой однажды прямо заявила ему на одной из прогулок, тщательно прикрывая боль своей вечной иронией:

— Все твои друзья считают нас греховодниками, хотя на самом деле мы женаты и до неприличия целомудренны!

Джек засопел и молча упер взгляд в плывущие по реке осенние листья. Он с ужасом думал о том, как далеко все зашло!

Даже брат Уорни не верил, что между ними ничего нет, кроме чистой, искренней дружбы! Но Льюис не собирается ничего менять! Разве он любит Джой? Разве подобные чувства возможно испытывать в его возрасте? Ему не сегодня­-завтра шестьдесят! Он грузный, от быстрой ходьбы у него одышка. Куда уж теперь ему грешить! Конечно, он ни за что на свете не желал бы лишиться дружбы Джой, потерять ее — но не более того.

… — Боюсь, вы потеряете ее, мистер Льюис. Ситуация безнадежна, сожалею.

Эти слова Джек слышал словно во сне... Утром 5 декабря он, как обычно, рассказывал студентам, что античность не знает понятия смерти, и все никак не мог остановиться, когда служитель позвал его к телефону.

Джой упала в своем доме и сломала шейку бедра, но это было бы не так страшно.

Ошеломили результаты обследования в больнице: рак костей с метастазами в грудь — она обречена. Наступили страшные дни рядом с измученной операцией Джой, при этом храбро улыбавшейся и не растерявшей ни своего обычного юмора, ни присутствия духа. По ночам Джек вместе с Уорни предавался пьянству, заливая горе пивом, красным вином, бренди и виски, только бы заглушить обрушившийся на него ужас. Бесы словно вздернули его на дыбу и глумливо хохотали в ответ на его жалобы, раскаяние и стенания, когда наконец в муках он признал любовью то, что скручивало, терзало и жгло душу.

Джой сделали несколько операций, теперь ей предстояла мучительная химиотерапия — последняя надежда хоть немного замедлить стремительное развитие болезни.

Льюис написал прошение епископу Оксфордскому разрешить им церковное венчание. Тот, разумеется, отказал, поскольку Джой была разведена. В отчаянии он пытался найти выход, потому что знал — ему необходимо обвенчаться с Джой, успокоить ее и свою душу, пока она еще жива. Эта мысль превратилась в манию, и однажды бессонной ночью Льюиса озарило: ведь когда Джой выходила замуж за своего Грэшема, тот был уже разведен! Точно, она рассказывала ему, что стала Грэшему второй женой!

— Что из этого следует, Джек? — недоумевал давний друг Льюиса преподобный Питер Байд.

— Да как же ты не понимаешь?! —выкрикнул Джек, вид у него был неважный — лицо помятое, глаза красные от бессонницы.

Преподобный Питер догадался, о чем идет речь: в самом деле, католическая церковь признавала недействительным брак с разведенным человеком. Таким образом получалось, что Джой никогда не была законной женой Уильяма Грэшема и могла обвенчаться с Льюисом! Питер согласился лично провести обряд.

Потрясенный несчастьем, произошедшим с Джой, Уорни теперь старался, как мог, помочь брату — сам вызвался написать объявление в «Таймс» и разослать извещение всем друзьям и знакомым о предстоящем бракосочетании Джека и Джой: «Профессор К. С. Льюис сообщает, что собирается вступить в брак с миссис Джой Грэшем, ныне пациенткой оксфордской больницы Уингфилд. Супруги просят не присылать поздравительных писем».

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или