Полная версия сайта

Салли Ландау и Михаил Таль: эндшпиль любви

Миша сказал: «Если ты не сделаешь, как я прошу, — выпью все таблетки. А не подействуют — выброшусь из окна».

Ему все это было попросту неинтересно. Шутки шутками, а вот я вспоминаю эти великие имена, такие как Керес, Ботвинник, Фима Геллер, Тигран Петросян, Леня Штейн, Лева Полугаевский, Боря Спасский, Миша мой, Дэвик Бронштейн, и понимаю — то была золотая эпоха шахмат, которая давно закончилась. Больше не будет такой команды…

— Как развивались ваши отношения с Талем?

— Стремительно. Физическая близость многое изменила в нас, подарила ощущение полного единения друг с другом, слияния, таинственной биологической взаимосвязи. Миша признавался — он полностью впал в зависимость от меня. Конечно, уживаться нам было сложно — я ведь женщина чрезвычайно независимая. По этой причине у нас постоянно возникали размолвки.

Миша не мог себе представить, чтобы мой ритм жизни не совпадал с его, — если он, например, хотел есть, то и я непременно должна была умирать с голоду. Собирался, например, пойти в Дом пионеров поиграть с детьми в шахматы — я была обязана прийти в восторг от этой идеи и убить четыре часа, наблюдая за ходом поединка. Мише было безразлично, что у меня есть свой мир, профессия, театр, репетиции. Как-то раз утром он запер на ключ входную дверь и в ультимативной форме заявил: больше в театр меня не пустит, работать не позволит, чтобы у меня не было уважительных причин не сидеть с ним круглые сутки. Я рассмеялась. Подумала, шутит. С улыбкой ответила: не отпустит — поссоримся всерьез и надолго. Но он как будто не слышал меня вовсе и вроде как не боялся моих угроз. Тогда я более жестко пояснила: мне важна личная независимость, моя работа, музыка.

И дедушка Роберт, и Миша не спускали с рук маленького Герку..

Это мой воздух, моя душа, и я не собираюсь от этого отказываться ни при каких обстоятельствах! «Даже ради меня?» — уточняет. «Да, — отвечаю, — даже ради тебя».

Тогда Миша подошел к аптечке, выгреб оттуда какие-то таблетки: «Смотри, если ты не сделаешь, как я прошу, — все их выпью. А не подействуют — выброшусь из окна». Я ударила его по руке, таблетки рассыпались: «Раз пошел такой разговор — уходи прочь. Немедленно. Навсегда уходи». То ли я испугалась, то ли действительно пошла на принцип, но полное растворение в другом человеке, любовное рабство — все это было не по мне.

— И он ушел?

— Ушел!

— А вы?

—А я отправилась на репетицию в театр как ни в чем не бывало. В голове, правда, все время стучало: между нами все кончено. Миша потом уехал на турнир, я — с труппой на гастроли... До меня доходили слухи, что Миша занял в Швейцарии первое место, что у него связь с пианисткой Беллой Давидович, и вроде как дело идет к свадьбе…

И вот одним прекрасным вечером наш общий с Мишей друг посетовал: «Зря ты бросила Таля». Меня его слова задели. И я ни с того ни с сего вдруг как выдам: «Да ну, пустяки все это! Мне стоит лишь позвонить — и Таль бросит все и тотчас же примчится!» Собеседник хмыкнул: «Вряд ли. Теперь у него вроде как другая жизнь начинается, чего ему к тебе мчаться?»

А я уже завелась, даже заключаю какое-то детское пари.

Приятель соглашается. Я набираю Мишин номер. Слышу его голос и, будто ничего страшного между нами не случилось, говорю: «Я с театром на гастролях в Вильнюсе. Приедешь?»

И Миша приехал.

— И вы поженились?

— Я не хотела терять свободу, превращаться в обыкновенную шахматную жену… Но Миша так организовал наш брак, что я об этом узнала в самую последнюю минуту. Раньше после подачи заявления в загс надо было ждать три месяца. Поэтому когда мы собрались с Мишей отправиться в эту общественную организацию, я рассчитывала, что впереди у меня будет много времени, что все произойдет не скоро. И вот тем утром Миша вертится перед зеркалом, наряжается (что ему совершенно несвойственно!), бросая фразу: «Не забудь паспорт».

Говорит, у загса нас встретит Мишин друг, фотограф Григорий Тейтельбаум. Странно, думаю, зачем друг приедет? Ведь это еще не торжественное событие. Надеваю скромную кофту, невзрачную строгую серенькую юбку. Берем такси, приезжаем. У дверей нас уже ждет Гриша. Удивляюсь: по какой причине он держит в руках три белые хризантемы, но мне их не дарит? Значит, мы едем к кому-то в гости? К кому? Такие цветы символизируют печаль, их обычно кладут в гроб. Ничего не понимаю. Миша суетливо забирает мой паспорт и скрывается с ним в кабинете директора. Вскоре дверь открывается и на пороге появляются директор загса с Мишей. Директор сияет: «Поздравляю с законным браком! Какую вы фамилию будете носить — свою девичью или мужа?» С чем «поздравляю»? Ничего не понимая, отвечаю: «Конечно, свою».

И тут до меня доходит, что произошло.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или