Полная версия сайта

Алексей Саврасов умер в больнице для бедных

Известный художник жил как птица небесная, скитался по дешевым квартирам и ночлежкам.

Софья Карловна куталась в накинутую на плечи шубу, жаловалась мужу на тошноту и думала о том, что их ждет на новом месте. Впрочем, вскоре выяснилось, что тревожиться не стоило: Ярославль оказался очаровательным городом, и устроились они превосходно.

Приземистые мещанские окраины, несколько небольших улиц в центре с каменными барскими особняками, много церквей и огромная, широко раскинувшаяся Волга... Они поселились в красивом особняке на Дворянской улице: на дворе мороз, а у них уютно потрескивают голландки и в комнатах так хорошо и тепло, что выходить на улицу не хочется. С утра муж уходил на этюды, к обеду возвращался домой.

Темнело рано, и они зажигали керосиновые лампы, долго сидели за чаем, сумерничали, разговаривали о том о сем.

В январе морозы спали, и Софья Карловна выходила с дочерьми на прогулки по крутому волжскому берегу, не обращая внимания на по-весеннему сырой, пронизывающий до костей ветер. Муж просил ее быть осторожнее, но ветер свое дело уже сделал — Софья Карловна стала покашливать.

Размеренную ярославскую жизнь портило лишь то, что она была миражом, и оба это понимали. Пройдет зима, минует весна — и наступит пора возвращаться в Москву, а там все пойдет по-прежнему… К тому же было то, о чем супруги не говорили: их первая дочь, родившаяся через год после свадьбы, умерла, умер сын Анатолий, умерла и другая дочь, маленькая Надя.

Как пройдут роды? Что станется с ребенком? Тревога не отпускала, и не напрасно. В феврале Софье Карловне подошло время рожать, и тут кашель перешел в жестокую простуду с лихорадкой и высокой температурой. Роды оказались преждевременными. Мать ярославские врачи спасли, но девочка прожила всего несколько дней — так Саврасовы потеряли своего четвертого ребенка.

Когда наступила весна, Алексей решил оставить семью в Ярославле и забраться в настоящую медвежью глушь. Софья недоумевала, но муж настоял на своем: в соседней Костромской губернии, в каком-нибудь глухом селе около уездного города Буй, он забудет о потере. Рыхлый снег, темные голые деревья, подскакивающие на ухабах розвальни, разговорчивый ямщик да бьющий в лицо весенний ветер — вот лучшее из лекарств, другого ему не надо.

Павел Третьяков еще в 1850-х годах начал собирать коллекцию русского искусства, которую намеревался передать городу. Репродукция картины И. Репина «П.М. Третьяков»

Саврасов остановился в селе Молвитине, начал работать над этюдами. В Ярославль он вернулся довольным — картина должна получиться. Но о том, что «Грачи прилетели» станут главной работой его жизни, он, разумеется, не догадывался. Третьяков дал за «Грачей» шестьсот рублей, и Саврасов очень обрадовался — еще бы, в училище он столько зарабатывал за год!

Покойная ярославская жизнь осталась в прошлом: они вернулись в Москву, и старые проблемы навалились с новой силой. Денег не хватало. Он в училище почти пятнадцать лет и по-прежнему в должности младшего преподавателя — шансов на повышение нет. На просьбу дать ему еще и акварельный класс совет ответил отказом. Значит, придется больше работать и искать заказы на картины, бегать по урокам — из одного конца Москвы в другой…

И он, как мог, боролся с обстоятельствами: писал картины, преподавал.

Коллеги его ценили — Саврасов вошел в правление Товарищества передвижных художественных выставок, вскоре стал кассиром-распорядителем его московского отделения. Через несколько лет он попытался вернуть злополучную казенную квартиру и написал в совет училища безупречно составленное прошение: теперь-де у него много учеников, и он снова достоин казенного жилья. Ему отказали и тогда, и через год, когда он повторил свою просьбу.

Саврасов всегда отличался богатырским здоровьем и пил, не пьянея. Впрочем, в былые времена водка его не занимала: мог между делом за дружеским разговором пропустить рюмку-другую.

Нынче все изменилось: теперь он без выпивки не обходился. Самое скверное, что это перестало быть потаенным: очень скоро о грешке художника узнала вся Москва.

Саврасов ездил по урокам. Когда они заканчивались, его, известного художника, академика и кавалера орденов Святой Анны и Станислава, приглашали к столу. На столе стоял графинчик холодной водки, а то и ямайский ром. В былые времена он бы от них отказался, в недавние — выпил бы рюмку и откланялся. Но теперь Саврасов выпивал все и сразу же пьянел, а захмелев, нес околесицу, жаловался на жизнь и жену, порой даже оскорблял хозяев. Уроков становилось все меньше, меньше водилось и денег в доме. Софья Карловна выходила из себя: побочные доходы иссякали, прожить на шестьсот рублей в год было затруднительно.

Благо у нее имелись собственные деньги — те же шестьсот рублей в год ей давал брат. Софья Карловна решила отдохнуть от мужа и весной 1876 года уехала в Петербург, к сестре Аделаиде, жене преуспевающего художника Михаила Ильича Бочарова, известного в Петербурге академика. Он писал декорации для столичных театров, ставил «живые картины» в императорских дворцах, и его семья жила безбедно. Аделаида и в грош не ставила своего благоверного, женившегося на ней из-за приданого, и открыто жила с любовником — Бочаров дневал и ночевал в своей мастерской. Софья Карловна, Верочка и Женни задержались в Петербурге и на лето. Алексей сообщил жене, что переехал к своему приятелю, художнику Колесову, известному на всю Москву кутиле, а затем замолчал. Попросив денег на дачу и башмаки девочкам, Софья нарвалась на отказ: Саврасов ответил, что у него нет ни копейки.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или