Полная версия сайта

Мария Голубкина: Про другого Колю

«Надо заметить, предложения купить у меня Колю поступали постоянно. Я возгордилась и сказала «нет».

Я и правда была к Коле слишком привязана. Теперь его предстояло вырвать из сердца

Николай гоняет, мне скучно, и я звоню Ире. «Приезжай ко мне в гости!» — предлагает она. «А приеду!» — отвечаю я, несмотря на то что до Сомюра четыреста километров и три пересадки на поезде. Встретились. Пьем «Rose d’Anjou», вообще-то столовое вино, которое в нескромных количествах пить не стоит, потому как гадость после второго бокала первостатейная. Но я терплю и по мере его поглощения уговариваю Иру взять моего коня в обучение. В конце концов она устала, захотела спать и пробубнила что-то похожее на «привози». А Ира много раз упоминала о том, что она человек дела. Я понимаю, что можно прекращать пить «Rose d’Anjou» — дело сделано. В приподнятом, но весьма мутном состоянии еду обратно на автогонки. Получилась эдакая поездка в один день за четыреста километров для того, чтобы выпить ведро «Rose D’Anjou» и уговорить взять моего Колю учиться.

Во Францию коня вез в прицепе добрый человек, который вообще-то числится у моего мужа администратором.

…Мне давно казалось, что у лошади моей что-то болит.

Но от меня все отмахивались. На небольшую шишечку никто толком и внимания не обращал. Оказалось, у бедного животного несколько лет назад было порвано сухожилие на затылке, там возникло какое-то опасное разращение, и его надо оперировать. Причем резать мою бедную скотинку никто не хочет, так как он «подданный» другой страны и не приведи бог помрет. Помимо этого ужаса добавляется еще один, оказывается, мы — кладезь всевозможных глистов и личинок. Вот этого я никак не ожидала. За годы коневладения я, кажется, всему научилась.

Даже большие деньги, заплаченные за содержание коня в московском клубе, на самом деле ничего тебе не гарантируют. Я привыкла лечить, мазать и капать самостоятельно. Умела раздобыть грузовик опилок, когда с ними случались перебои, чтобы Коле было на чем спать. Но глисты оказались сюрпризом… В операции нам по-прежнему отказывают.

И вот — снова удача! У мужа гонки во французском Ле-Мане. «И мы с тобой!» — говорю Коле. Беру детей — Настю, которой четыре годика, двухлетнего Ваню, няню, прыгаю за руль и вперед — на Францию. По дороге у меня ломается навигация и мы периодически плутаем. Да, я была страшно деятельной барышней. По приезде мы сняли дом и месяц жили просто шикарно. Я вспоминаю этот период как сплошные моменты безоблачного счастья — красивый дом, новые знакомства, вкусная еда.

Ира, конечно, периодически ругалась, что мы ей просто на голову упали, но деваться от меня было некуда.

Хороший хирург то в Нанте, то в Туре, и потом надо найти анестезиолога, арендовать операционную, отходить после операции лошадь должна в специальном боксе с мягкими стенами, потому что может начать биться… В общем, сложности. Наконец нам удается свести все воедино, и вот мы с Ирой уже держимся за руки возле окна в операционную. А там настоящая лошадиная больница! То есть стоят выздоравливающие кони и привозят новых пациентов. Я ужасно нервничаю и то и дело повторяю: «Боже, пусть все будет хорошо. Мамой клянусь, в последний раз к тебе с этой лошадью обращаюсь…» Операция шла полным ходом, когда внезапно все кони, находившиеся в больнице, разом заржали.

«Все, — говорю, — помер. Они с ним попрощались». И тут я вижу, как по коридору идет мужчина и вытирает слезы. «Это его лошадь пала», — толкает меня Ира. «Ну надо же, — подумала я, — никто из лошадей не мог видеть, что творилось за закрытой дверью бокса, но они поняли и прокричали: «Вечной прямой тебе, брат, там, за мостом радуги!» Развить эту романтическую мысль я не успела, потому что наша операция заканчивалась. Мы обцеловали Колю вдоль и поперек и, счастливые, вышли из больницы.

Лошадь мою французы полюбили. То и дело в манеже раздавалось приветственное: «Бон суар, Николя!» Есть старинная корсиканская пословица: «Со своим отцом ты узнаешь свой народ, а со своей лошадью — свою страну». Коля показал мне полмира!

Вбитая в голову мысль о том, что конь мой должен выступать на турнирах, не умерла, даже когда очень знающие люди рекомендовали оставить его в покое: слишком много было сложностей — операция, плохие условия жизни в юном возрасте… «Знаешь, — говорю Ире, — эта лошадь тебя с поля боя вывезет и перебинтует еще!» Она посмеялась и сказала, что Коля, несмотря на проблемность, конечно, зверь очень интересный и талантливый. — «Вот и учи!» Я оставляю лошадь во Франции, на тренировки прилетаю, как только появляется возможность. Чтобы избавиться от дурной энергетики имени, Ира переименовала Уклона в Урала. Мол, у нее Байкал, у меня будет Урал, а басурмане пусть учат русскую географию!

Надо заметить, предложения купить у меня Колю поступали постоянно. Конечно, продать его профессионалу было бы самым разумным.

Но мой конь не из тех, кто продается. Есть лошади, которых можно разве что получить в подарок. Вот и Коля из таких. В Сомюре его видит мастер с мировым именем Георг Теодореску, тренер русской звезды выездки Александры Кореловой. И мне в очередной раз предлагают продать коня. Мне бы уж возгордиться, что я такой талант взрастила. Я возгордилась и сказала «нет».

Мы с Колей возвращаемся в Москву и начинаем выступать «по любителям». В конном мире все время идут споры, кого считать профессионалом. Я думаю, что профессионал — это тот, у кого есть сердце. Занятие свое надо любить по-настоящему. Можно пятьдесят лет играть в театре, но так и не стать профессионалом. Любительский чемпионат из двенадцати этапов мы с Колей выигрываем всухую. Стоим обвешанные розетками победителей, заваленные кубками и медалями…

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или