Полная версия сайта

Обитель последней страсти

Новое здание Смольного института достроили уже после смерти мадам Софии де Лафон, которая успешно управляла заведением более 30 лет.

Царственная свекровь Екатерина II была недовольна частыми отлучками беременной Натальи в Смольный. Репродукция картины «Портрет Екатерины II» работы А.П. Антропова,  1766 г. Тверская областная картинная галерея

Но классную даму ничуть не тронул вид этой «испуганной красоты».

— Вы хоть знаете, кто к вам приехал? — сурово спросила она.

Алымова вскочила, стараясь удержать руками разваливающуюся прическу.

— Великая княгиня?

— Бог мой, да что у вас с волосами? Опять мадемуазель Нелидова изволили над вашей головой эксперименты ставить?

Увидев, что Глафира метнулась к своему столику за лентой, классная дама нетерпеливо замахала на нее руками:

— Нет времени причесываться! И так уже великая княгиня заждались!

Быстрее, быстрее!

Подгоняемая окриками классной наставницы и завистливыми взглядами подруг, Алымова выскочила из дортуара и кинулась к музыкальной комнате, где проходили обычно ее свидания с царственной подругой.

Наталья Алексеевна заприметила институтку Алымову еще во время своего первого визита в Смольный институт, который состоялся вскоре после ее бракосочетания с великим князем Павлом Петровичем. Наталья Алексеевна была всего на четыре года старше Глафиры, и даже внешне девушки были похожи: обе пышнотелые, статные, белокожие. Но главное, что соединило их дружескими узами, — любовь к музыкальным упражнениям на арфе и схожесть характеров. Обе были прирожденными кокетками, поэтому их переписка пестрила намеками и пикантными шутками, смысл которых был понятнее более старшей и опытной великой княгине, чем целомудренной смолянке.

За последний год дружба их заметно окрепла.

Наталья Алексеевна приезжала в Смольный по два, а то и по три раза на неделе, а если погода препятствовала, посылала Глафире записки, кляня свою «несчастную судьбу», которая так надолго разлучила ее с «милой, милой Алымушкой». Институтское начальство не в силах было прекратить эти визиты — даже дипломатичная начальница Смольного мадам де Лафон не знала, как объяснить государыне, что подобные визиты вредят размеренному образу жизни воспитанниц.

На бегу пытаясь завязать разметавшиеся по плечам волосы лентой, Глафира остановилась перед музыкальной комнатой, чтобы перевести дыхание, и толкнула тяжелую дверь, за которой ее поджидала великая княгиня.

Далее следовал обычный для подруг ритуал: Алымова приседала в низком реверансе, а Наталья Алексеевна, смеясь, уговаривала ее пренебречь этикетом и вместо него расцеловаться в обе щеки. Покончив с приветствием, девушки либо усаживались в кресла у окна, либо устраивались поближе к музыкальным инструментам: 20-летняя Наталья прекрасно играла на арфе и любила слушать игру Глафиры. Но сегодня великая княгиня явно не была настроена музицировать.

— Мне нужно переговорить с вами, милая Алымушка, самым серьезным образом.

Наталья подвела подругу к креслу и опустилась в соседнее.

Она носила под сердцем дитя, и Глафира видела, что живот княгини, даже стянутый корсетом, становится больше с каждым ее визитом.

Будто прочитав мысли подруги, Наталья громко вздохнула и, коснувшись снятой перчаткой выпирающего живота, с показным возмущением воскликнула:

— Как быстро растет этот ребенок! Понимает, что его maman не в состоянии долго жить без танцев, и желает побыстрее избавить ее от своего присутствия!

Глафира улыбнулась, прекрасно зная, как ждала беременности Наталья. Ведь прошло уже несколько лет с ее свадьбы с великим князем, и царственная свекровь Екатерина II была недовольна тем, что никак не станет бабушкой. Все это рассказала Глафире сама Наталья.

Государыня затеяла реформу по выведению «новой породы людей»: в монастырь она заселит девушек, лучше которых мир еще не видывал. Занятия в Смольном институте. Начало XX в.

«Алымушка» тоже ответила откровенностью на откровенность.

Еще в начале их дружбы она поведала Наталье свою невеселую историю. Глаша была девятнадцатым ребенком в семье, родившимся накануне кончины отца. Мать приказала удалить детскую колыбель с глаз долой и целый год вообще не желала видеть дочь, одним своим присутствием напоминающую о смерти любимого мужа и кормильца семьи. Крестили девочку тайно, затем ее отдали на воспитание сердобольной монахине. Институт стал для Глафиры настоящим спасением — ее привезли сюда шести лет от роду, и именно эти стены она считала своим настоящим домом. Самая младшая из всех институток — Глафире недавно исполнилось 17, — она тем не менее была первой по успеваемости и прилежанию. «Первая смолянка» — так однажды назвала девушку императрица, и прозвище это закрепилось за Глафирой.

— Знаю, обычно вы ждете от меня отчета о театральных представлениях, на которых я побывала, но, поверьте, Глафира, то, что расскажу вам сегодня, куда интереснее...

Алымова даже заерзала на месте, так не терпелось ей услышать таинственные новости.

— За вас сватались, милая Алымушка.

Глафира чуть не подпрыгнула на кресле и, позабыв о светских приличиях, затараторила:

— Кто же, кто же?

— Это сватовство как нельзя лучше подтверждает наши с вами опасения по поводу известного господина и его не

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или