Полная версия сайта

Ростилав Хаит: «В Одессе меня узнают приезжие»

Я поступал везде, хотя подготовлен был очень плохо. В конце концов я поступил по блату...

Слава Хаит со старшим братом Женей

И когда я появлялся на улице в джинсах и кроссовках — это было что-то! Мой звездный час!

— Девушки не оставались равнодушными...

— В шестом классе девушки были пока еще на втором плане, главное — что у Леши таких кроссовок нет, а у меня есть. Но класса с седьмого девочки стали занимать все больше и больше места в голове. Хотя я впервые поцеловался, только когда поехал в колхоз после окончания восьмого класса. Впечатление оказалось таким сильным, что собирать морковку стало практически невозможно. Выяснилось: ни фига себе, что, оказывается, есть в жизни! Футбол — класс, слюнку сбивать — супер! Но оказывается есть еще и ТАКОЕ! И оно, пожалуй, покруче всего.

И самое удивительное, девушкам целоваться тоже нравилось! Хотя, с моей точки зрения, они всегда должны были этому противодействовать.

Помню, как я потерянно сидел на морковном поле, вспоминая ночные ощущения, и оживал, только когда раздавался окрик: «Хаит! Работать!» На пару минут я включался, а потом снова впадал в анабиоз.

Мы ходили целоваться к девочкам на год нас старше каждую ночь. Причем я еще не был уверен, как правильно это делать. Поэтому через вечер менял подруг: с одной целовался в более сложной технике, с другой — в простой.

А уж когда удавалось потрогать грудь... Хотя бы прикоснуться. О том, чтобы с девушки что-то снять, речи не шло. Снимешь, и что дальше делать? Это было непонятно. Нет, и так хорошо.

Но влюбился я первый раз, только когда школу окончил. И длилась эта любовь шестнадцать лет...

Мы познакомились на летней дискотеке в Одессе. Девушка стояла в очереди в туалет. Я тоже туда очень хотел и начал ее смешить — показывал, что не могу выдержать эту очередь.

Когда она возвращалась в Москву, я пришел провожать ее к поезду. Она этого совершенно не ожидала. У нее телефона не было, и я оставил ей свой московский номер. Жил я тогда вместе с Лешей, и еще к нам его бабушка Нюся приехала. И вот моя девушка мне потом рассказывает: «Звоню, спрашиваю Славу. На что бабушка отвечает: «Клаву? Клавы у нас нет!» — и кладет трубку. Я звоню опять, Нюся мне снова терпеливо объясняет: «Девушка, говорю же вам — Клавы у нас нет!». Хорошо, что на третий звонок я сам взял трубку.

Потому что в четвертый раз она уже не перезвонила бы.

— Вы оставили свой московский телефон, значит, к тому времени уже поступили в институт?

— Да, я уже стал студентом ГИТИСа.

После школы некоторое время раздумывал: куда поступать. Можно было на филфак, там учился мой старший брат. Но мама не побоялась «оторвать от себя мальчика» и посоветовала ехать в Москву поступать на актерский.

Мы отправились с Лешей Барацем и нашими папами.

Я поступал везде, хотя подготовлен был очень плохо, Леша — значительно лучше. В конце концов я поступил по блату...

Папа позвонил Михал Михалычу Жванецкому, а тот в свою очередь — завкафедрой эстрадного факультета ГИТИСа, сказав при этом одну фразу: «Поступает мальчик Хаит, обратите на него внимание». Я отчасти оправдал этот аванс, только когда появился «Квартет И». И то не сразу! Так вот, на экзаменах я плохо прочитал басню, стих и рассказ. Меня быстро прервали. Все было понятно — не светит этому юноше стать нашим студентом!.

Хорошо помню день, когда объявляли имена поступивших: всего на курс взяли пятнадцать человек. Уже дошли до четырнадцатого, а мое имя все еще не прозвучало. А мы с Лешей договаривались: если один из нас не поступит, другой тоже забирает документы, и мы вместе возвращаемся в Одессу. Оба, конечно, когда это говорили, не верили себе и точно не сделали бы так. И вот Леша, который тоже поступал в ГИТИС и которого в списке назвали вторым, уже мялся рядом, думая: «Как же неудобно будет перед Славой».

Мы с Лешей Барацем прогуливаем уроки, 1988 г.

Папа глотал валидол. Я раздумывал, как пережить этот стыд, и что же я буду делать в Одессе. Но Одессе повезло. Под пятнадцатым, последним номером прозвучала моя фамилия.

Я Михал Михалычу очень благодарен за тот звонок, хоть он тогда и не очень понимал, за кого просит. Жванецкий стал меня идентифицировать лет пять назад. До этого я с ним здоровался раз тридцать. Но он меня не запоминал. Ну здоровается с ним какой-то лысый молодой человек — сколько таких перед ним проходит. А полюбил он нас с Лешей совсем недавно и в основном как компаньонов по выпивке в Одессе. К тому же, что мы делаем в театре, Жванецкий относится своеобразно — когда он приходит на наши спектакли, говорит: «Ну, пишете вы неплохо.

А вот играть вам в принципе незачем...»

— Как вам — одесситам — жилось в Москве?

— На первом курсе мы с Лешей снимали квартиру у метро «Преображенская площадь».

Леша был лучше подготовлен к самостоятельной жизни, чем я. Он умел готовить, убирать. Я же не умел ничего. Поэтому в мои обязанности входило мыть посуду. Но делал я это чудовищно. Мы приходили домой, ели, и я отправлялся мыть посуду. При этом расстегивал штаны, но почему-то забывал их снять, и они с меня постепенно сползали. Так я в спущенных штанах у раковины с посудой и запечатлелся в Лешиной памяти.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или