Полная версия сайта

Сергей Челобанов: «Пугачеву никто не гнал замуж»

Ходили слухи, что они должны пожениться, но примадонна вдруг обвенчалась с Киркоровым.

— Не знаю… Есть такое подозрение. Но утверждать точно ничего не могу… Когда она ее пела, было видно, что женщина переживает, что ей некомфортно в этой жизни. Ну что поделаешь? Так случилось! Что я должен был ей спеть: «Тихо, Машенька, не плачь»? Ее же никто насильно не гнал замуж…

— Ты знаешь, в музыкальном мире тебя называют «великодушный». Ты умудряешься ни о ком не говорить плохо. Даже о Киркорове сказал, что после того как за него взялась Алла Пугачева, «его вокальные данные улучшились»…

— А почему я должен говорить о ком-то плохо? Свадьба — замечательно! Я рад за обоих. Оттого что она вышла замуж за Киркорова, землетрясения в моей жизни не случилось. Кому от этого стало хуже? Мне? Почему? Я уже говорил, что у меня не было амбициозных планов стать звездой, я стал ею нечаянно.

Выпала мне карта поработать звездой (не быть, а именно поработать) — очень хорошо! Прошло это время — я заперся в студии и с удовольствием занимался аранжировкой и сочинительством.

В 2000 году ко мне на студию приехали Маша с Филиппом. Она меня попросила: «Напиши для Филиппа что-нибудь. Ему нужен репертуар». Вначале она со мной поговорила, а потом уже, после ее просьбы, мы с ним стали записывать песню. Я сделал одну, ему понравилось, потом другую. Вот тут мы стали общаться по-деловому. Наше сотрудничество вылилось в альбом «Челофилия». За два месяца я написал девятнадцать песен.

— Как же так?! Он ведь твой соперник все-таки...

— Кто? Он? Какой он мне соперник! Пусть сначала в армии послужит, в тюрьме посидит, а потом в соперники записывается!

— А куда ты пропал, когда ушел из Театра Пугачевой?

— А я не пропадал. В 94-м ездил с сольниками, в Москве стали открываться клубы, где я, «незваный гость», на сей раз был званым. В 95-м выпустил третий сольный альбом. Самое интересное, когда мы с ней были вместе, ко мне многие просто не могли подойти близко, когда же расстались, все потянулись с просьбами как к приближенному Аллы: «Попроси ее об этом… Попроси о том…» А потом, увидев, что от меня нет толку и в моих руках нет рычагов влияния на нее, быстро исчезли. Я и для себя никогда ничего не просил, просто не умею. Очень скоро я остался один. Но меня никогда не тяготило одиночество — это нормальное состояние.

Можно поработать, многое обдумать, понять. На «Рождественские встречи» меня больше не звали. Да и Маша знала прекрасно, что я ни за что не пошел бы. Я ведь уже говорил: она очень умна и все понимает.

Но это совсем не значит, что мы потеряли друг друга из виду. Очень часто созванивались и могли говорить на любые темы. Ну какие у меня могут быть обиды? Так сложилось, так получилось, чего уж теперь…

— Пугачева расспрашивала тебя о том, как ты живешь?

— Не спрашивала лишь потому, что… все очень хорошо знала. У меня был директор, который ей подробно обо мне докладывал. Она знала все: куда поехал, где был, чем занимаюсь. Я никак не мог понять — откуда она знает вещи, которые в принципе знать не должна!?

А однажды она сказала открытым текстом: «Я за тобой наблюдаю…» Я ей много делал аранжировок, да и сейчас иногда она ко мне обращается.

— Но когда близкие отношения уже в прошлом, их не вернешь, верно?..

— Не знаю, не уверен… Предсказывать будущее — занятие пустое. Поживем—увидим…

— Ты однажды сказал, что «большой кайф тоже может надоесть». Когда ты это понял?

— В середине 90-х. Наступил момент, когда надо было что-то с собой делать — мой организм уже не выдерживал таких чудовищных нагрузок. Я много лет жил с наплевательским отношением к своему телу, травился химией, заливал в себя реки алкоголя, дрался, пил за рулем, попадал в страшнейшие автомобильные аварии, падал в лифте, у которого оборвался трос…

В любой момент мог погибнуть, и мне было на себя наплевать! Я до сих пор удивляюсь, как остался жив.

Дошло до того, что однажды у меня остановилось сердце. Это было в Калинине. Мы заработали денег на гастролях, купили кайфа и зависли с моими музыкантами в номере на несколько дней. Помню только, как в ушах вдруг зазвенело высокой продолжительной нотой — дз-з-з-зынь! Потом мне товарищ рассказывал: «Гляжу на тебя и вижу, как ты на глазах раздуваешься — губы посинели, что-то говоришь, а звука нет…» А я был в полном сознании и, как мне казалось, кричал ему: «Вася, сердце, сердце…» Он меня сильно встряхнул и кинул на кровать, от сотрясения сердце и заработало.

— И ты решил лечиться?

— Нет.

Я пробовал — бесполезно. Все разговоры, что с этим легко завязать, стоит только лечь в клинику, — бред. Ну хорошо, от ломок они тебя избавят. Да я это и сам могу. А как от снов избавиться?! Когда стоит только закрыть глаза — и снится, как ты вводишь иглу в вену и вот-вот придет оно… Просыпаешься в холодном поту и понимаешь, что это всего лишь сон! И тут наступает состояние бешенства. Ты не контролируешь свои поступки, мысли. В голове стучит одна сумасшедшая мысль: любыми средствами найти деньги и уколоться. Иначе голова просто лопнет от напряжения. А дальше, дальше… хоть потоп.

Я стал выбивать клин клином: не сильно выпивать, а бухать по-черному. И не день, и не два, а по полгода. И это были не литры, а ведра водки! И так до бесконечности, потому что организм уже без этого не может. Пришло время, и я осознал, что от наркотиков-то отошел, но зато стал алкоголиком! Вот тогда я начал с алкоголем бороться — внял советам жены и три раза лежал в клинике. Три года подряд. Сейчас я чист — к наркотикам стойкий иммунитет, бросил и пить, и курить…

— В какой момент с тобой случилось, как ты это называешь, «просветление»?

— У всех людей это происходит по-разному. Дело было в круизе на корабле. Я тогда еще сильно выпивал. От скуки попросил бармена дать мне что-нибудь почитать, и он принес «Философию переннис» индийского мудреца Ошо.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или