Полная версия сайта

Александр Стефанович. Автограф

Хочу представить читателям два эскизных портрета — знаменитого режиссера Сергея Соловьева и...

Сергей Соловьев Валерий Плотников, Сергей Соловьев и Александр Стефанович

Но вдруг все чуть не пошло прахом: вышел закон, запрещающий принимать в институт абитуриентов без двухлетнего трудового стажа. Так советское правительство решило увеличить численность своей армии. После школы всех ребят забривали в солдаты. Мы ломали головы в поисках выхода. И нашли его: перевелись из дневной школы в вечернюю и, чтобы заработать стаж, устроились на Ленинградскую студию телевидения. Соловьев — экспедитором, а я рабочим в постановочную часть.

С помощью молотка и гвоздей я монтировал декорации в съемочном павильоне. Но главное — каждый день наблюдал, как снимают кино. Видел всех питерских и столичных знаменитостей от Клавдии Шульженко до Эдиты Пьехи. Используя свою близость к съемочной площадке, даже снялся в роли негритянского подростка рядом с великими артистами Черкасовым, Толубеевым и Луспекаевым в фильме «Шумят пороги Уэйкенго». Если выдавалась свободная минута, Сережа забегал в наш павильон. Его работа была более прозаической: он мотался то на склад, то на вокзал, то в аэропорт — возил яуфы с кинофильмами.

По вечерам мы ходили в кафетерий Елисеевского гастронома на Малой Садовой, получали в «автопоилке» желудевый кофе за три копейки и часами простаивали у одного из мраморных столиков. Местечко это было популярным — сюда заглядывал и наш общий друг Плотников, и Сережин одноклассник, ныне великий театральный режиссер Лева Додин. А за соседним столиком стояли ребята постарше, на которых мы смотрели снизу вверх, — молодые поэты Женя Рейн, Бродский, Бобышев. Им уже стукнуло по двадцать, и они были знакомы с самой Анной Ахматовой.

Как-то летом мы с Соловьевым, усевшись на велосипеды, уехали на несколько дней от родительской опеки на Карельский перешеек. По дороге остановились на пляже Финского залива. Когда я присел отдохнуть, Сережа, который не расставался с фотокамерой, сделал снимок.

Нашим кумиром был тогда Илья Эренбург. В своем автобиографическом произведении «Люди. Годы. Жизнь» он с любовью описывал Париж, рассказывал о великих художниках и писателях ХХ века, многие из которых были его друзьями. Эта книга стала для нас учебником жизни. Сидя на теплом песке, мы любовались серебристой рябью залива, белыми парусами яхт, скользившими над волнами, и говорили о прекрасной стране, в которой жили Арагон, Элюар, Пикассо, Дали, Шагал. Вглядываясь в морскую даль, я предложил Сереже: «Давай украдем яхту, уплывем во Францию и будем жить в Париже».

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или