Полная версия сайта

Ирина Мазуркевич. Служебный роман

Равик влюбился! В одно мгновение вся его устоявшаяся жизнь полетела к чертовой матери. Он говорил...

Ирина Мазуркевич и Анатолий Равикович

А с гормональным фоном у нас все было в порядке...

— Вы мне очень нравитесь, — робко сказал Равик. — Старый дурак, ничего с собой поделать не могу. Глупость какая-то...

— А я давно об этом знаю, Анатолий Юрьевич. Видела, как вы дежурите напротив театра. И это не так уж глупо с вашей стороны.

Тогда мы в первый раз поцеловались...

Каждый вечер, когда на сцене играл Равик, я приходила в театр. Во время спектакля пряталась за портьерой у входных дверей, чтобы он не заметил. Равикович говорил, что чувствует себя скованным, если видит меня в зрительном зале. Он начал лысеть лет с тридцати пяти и очень этого стеснялся. Хотя старался говорить с юмором: «Я становлюсь классическим комиком: маленьким, толстым и лысым!» А я ничего этого не замечала, внешность не имела для меня значения.

Равикович отращивал сбоку волосы и зачесывал на лысину, «накрывая ее как капотом». Но поскольку роли у него были суматошные, «прическа» разлеталась в разные стороны и ему приходилось все время ее поправлять. «Равик, — сказала я, — думаешь, от того, что ты все время держишь руку на голове, не видно, что ты лысый? Очень даже видно. Тебе надо коротко подстричься». И он послушался и убрал это безобразие...

У нас было много препятствий. Особенно тщательно приходилось скрывать свои отношения в театре. Владимиров настороженно относился к актерским романам. Миша Боярский рассказывал, как однажды главный режиссер его предупредил: «Увижу с какой-нибудь бабой — уволю!» К нашей паре он тоже отнесся очень ревниво, когда узнал.

Нам все время приходилось прятаться. Анатолий Юрьевич был известным актером, его могли случайно увидеть со мной. Мы, как бездомные, целыми днями гуляли по городу. Стояли лютые морозы. Я страшно мерзла в своем тонюсеньком кримпленовом пальто и шерстяном шлеме. Равику было меня жалко. Однажды, глядя на мой посиневший от холода нос, он предложил:

— Ира, а давай мы тебе какую-нибудь куртку купим?

— Нет-нет, мне совсем не холодно.

Надо было где-то встречаться. На электричке ездили на дачу в Комарово к Алисе Фрейндлих. Весной регулярно посещали Волковское кладбище. Очень романтично было бродить по пустынным аллеям Литераторских мостков и до одури целоваться на лавочке у могилы Блока. Договаривались о следующих встречах. Записок друг другу не писали в целях конспирации.

Однажды во время прогулки в темной подворотне к нам подошли двое парней. Попросили у Равика сигарету. Он с готовностью достал.

— Еще одну!

— Пожалуйста.

— Мы, пожалуй, у тебя всю пачку возьмем!

Они явно провоцировали драку, а Равик как настоящий интеллигент этого не понял. Тут в бой ринулась я. Оттеснила его, закрыла своим телом и хорошо поставленным голосом отчеканила:

— А не пошли бы вы!

И удивительное дело, хулиганы растерялись от моей смелости и, смачно сплюнув, удалились.

Нашим убежищем стал трамвай номер двадцать восемь. Уютно прижавшись друг к другу на задней скамье, говорили. Оказалось, мы во многом похоже смотрим на жизнь. Оба любили театр больше, чем кино. Родители Равика когда-то жили в Мозыре, откуда я родом. И ему это показалось хорошим знаком. Анатолий Юрьевич не раз ревниво расспрашивал про Высоцкого:

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или