Полная версия сайта

Виктор Маслов: «Чтобы отвоевать детей, я был готов на все, даже на международный скандал»

Виктор Маслов – об одной из самых трогательных историй любви в советской Москве.

Свадьба дочери Виктора Маслова

Громыко-младший был директором Института Африки АН СССР. Я рассказал ему нашу с Ань историю, показал фотографии с женой и детьми. Анатолий Андреевич был растроган. Сказал: «Пишите заявление на имя Горбачева. Я обещаю, что он его получит и прочтет. И фото приложите. Особенно вот это, с детьми. Оно посильнее любого письма». Я сделал, как он велел, и вместе с фото приложил еще заявление Ань, написанное в 1978 году. Через несколько дней не выдержал и позвонил Громыко. Он сказал: «С вашей точкой зрения ознакомились». И все. Я не знал, что думать, как действовать.

Антона, чтобы угодить бабке, устроил в детский сад Четвертого управления, находившийся недалеко от моей дачи. И договорился с директором, что она никому кроме меня мальчика не отдаст. Охранники обещали позвонить, если на территории появятся «диверсанты». Я посулил им четыре бутылки смирновской водки, которую тогда продавали только в цековских заказах, и они с нетерпением ждали высадки «вьетнамского десанта». Вскоре он действительно высадился. Бай Вань получила достойный отпор и была вынуждена ретироваться. Но директриса настояла, чтобы я забрал Антона: «Второго наезда я не выдержу. 

Внучка Виктора Маслова

Вы не представляете, что нам пришлось пережить!» Поговорил с друзьями, и они нашли для нас дом в Белоруссии — в самом глухом углу Беловежской Пущи. В радиусе пяти километров не было ни единой живой души. Там мы и провели несколько месяцев — Лена, Таня, Антон, их няня и я. В Пуще был настоящий рай. Дети до сих пор вспоминают девственный лес, поляны грибов и ягод, почти ручных зверей и птиц. К дому приходили олени, пугавшие няню. Неподалеку гуляли зубры. В Белоруссии Антон стал совсем другим, подружился с сестрами и начал немного говорить по-русски.

Я не получал вестей из Москвы, но надеялся на лучшее. Думал, что Горбачев не захочет второго Сахарова — академика-диссидента. Чтобы отвоевать детей, я был готов на все, даже на международный скандал. Через несколько месяцев от своего вьетнамского друга, близкого к семье Ань, узнал, что Ле Зуан отказался от идеи забрать внуков. Сказал: «Раз отец так любит детей, пусть они остаются с ним». Видимо, наши страны наконец пришли к консенсусу по этому вопросу, Горбачев и Ле Зуан договорились оставить в покое нашу семью. На этом мои мучения закончились. А еще через год Ле Зуан умер.

В конце восьмидесятых и в девяностые я поездил по миру. В качестве приглашенного профессора читал лекции в США, Англии, Франции. В нашей стране тогда наступили нелегкие времена. Наука захирела, ученым платили копейки, а у меня на руках — трое детей. Надо было как-то зарабатывать. Но я никогда не думал о том, чтобы остаться за границей. Дети всегда ездили со мной, как и вторая жена Ирина. Мы поженились в 1991 году. С Ирой я был знаком давно, еще при жизни Ань. Она ее ровесница. Ира лингвист, кандидат наук. После смерти Ань, как и многие мои друзья и приятели, она помогала мне с детьми. Для меня ее отношение к ним было не менее важно, чем наши чувства. Ира — удивительная женщина. Когда мы поженились, она решила не заводить еще одного — нашего общего с ней ребенка, чтобы не стать мачехой, а полностью заменить мать Лене, Тане и Антону.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или